Когда умер папа, у моего дедушки остался единственный родной человек — я. Кроме его жены, моей неродной бабушки, которая ещё моего отца с детства знала и относится ко мне как к родной внучке. Ну, по крайней мере, это так выглядит. А ещё у неё много племянников, у которых семьи, дети, в то время, как я в свои 32 не замужем и детей не хочу. Дед — очень обеспеченный человек. У него есть квартира в центре Москвы, которую он завещал мне. Деньги и дачу завещал жене. Казалось бы, никто не обижен. Только я даже не знаю, догадывается ли жена о том, что ей полагается обязательная доля в квартире. Захочет ли она отдать её мне, когда ей есть кому помочь? Вряд ли. Однако есть надежда, что она, как верующий человек, не захочет отступать от воли деда. Этой надеждой я и тешу себя, поэтому часто приезжаю к ним, помогаю, езжу на кладбище к отцу вместе с ними, что мне совершенно неинтересно и ненужно. Я бы вообще ничего не делала, если бы не наследство, и я знаю, что я ужасный человек. Пересиливая себя, я провожу время с осточертевшими родственниками и жду. Не знаю, сколько мне ещё ждать, но квартира того стоит.