Когда я был маленький, любил наблюдать за тем, как бреется папа. Мне всегда казалось, что это столь мужественно и брутально. У меня всегда чесались руки, хотелось испытать, каково это — бриться. Застал в очередной раз отца перед зеркалом с бритвой в руках и напросился хоть немножечко побрить его. Ну, а он, ничего не опасающаяся добрая душа, разрешил. Бритва на тот момент была из острого лезвия — рапира. Взял я её, начал проводить по его щеке и как-то не рассчитал силы, срезав ему часть щеки. Меня трясёт, паника, кровь капает, я бегаю то за ватой, то за газетой, чтобы остановить кровотечение. А отец с полным спокойствием продолжает бриться. Всё это продолжалось, пока не прибежала сестра: отвесила люлей мне, отчитала папу и остановила кровотечение.