Жестокость

Лет с четырёх старшая сестра говорила, что съест меня: запечёт в духовке, сварит в большой кастрюле, поджарит на гриле и т. д. Потом ещё пугала стиральной машиной: "Вот какая ты грязная, тебя надо постирать", после — мусоропроводом, а когда мы переехали — новенькой посудомойкой и микроволновкой. Для меня это до сих пор лютый треш и триггер. Когда мне было 7–9 лет, то я уже понимала, что сестра меня не съест, и перестала бояться. Но чуть что я делала не по её — она говорила что-то наподобие: "Прекрати плакать, сейчас придут соседи и съедят тебя. Не реви, а то позову папу, и он тебя съест". Родителям было совершенно плевать, максимум — накричать на сестру раз в полгода, и всё. А так как я была самой младшей девочкой (после меня ещё младший брат на два года) и я родилась в многодетной семье — в основном за мной следила самая старшая сестра, не отличавшаяся стабильностью. Она постоянно угрожала совершенно немыслимыми расправами, рассказывала, что мясо в супе — человеческое и что скоро я тоже буду в супе. С годами это не прекращалось, и уже в мои 12 лет сестра могла в деталях описать, как будет меня готовить, есть и куда выбросит отходы. К счастью, когда мне было 13, она съехала от родителей. Но для меня всё ещё жутко услышать фразу о том, что я "сладкая" или "так бы и съел тебя". Ненавижу сестру, с которой общаться — как наступить в говно. Братьев терпеть не могу: они даже не заступались за меня, хотя могли, так как были хоть и младше сестры, но сильнее.

Мне было 14-15 лет, когда я с подругой возвращалась с занятий танцами. Мы переходили небольшую дорогу со светофором на зелёный свет, где стояла всего лишь одна машина. Были у бордюра, зелёный замигал, не помню, сменился ли он на жёлтый. Когда мне оставалось один-два шага до тротуара, машина двинулась, причём настолько близко к пешеходной части, что сбила меня, задев по ноге. Женщина с мужчиной выскочили из машины, но, увидев, что я поднимаюсь с асфальта, так возле неё и остались. Я была в каком-то состоянии шока, было очень больно и страшно, всё же не каждый день с тобой такое происходит. Пока я хромала к пешеходной части, так как меня перекатило на середину дороги, и высматривала, куда бы сесть, не без помощи подруги, эти двое орали на меня и отчитывали, что я сама виновата, шла, бёдрами виляла (их слова). К этому времени ко мне подбежали две женщины, которые были недалеко и видели, что произошло, одна из них подошла ближе к машине и сказала записывать мне номер, диктовала его. Те мужчина и женщина выкрикнули что-то не особо приятное, быстро сели в машину и стартанули с места. Номер я так и не записала, не сообразила, куда, да и в голове совсем другое было. Женщины стали предлагать мне помощь, тогда сотовые телефоны не были в таком изобилии и прилично стоили (для моей семьи), но, к счастью, у меня был такой с собой, и то родительский, дали мне только на время. Я отказалась от чужой помощи и позвонила маме, дом был совсем недалеко. Мама вызвала скорую, меня отвезли в детскую больницу, где оказали первую помощь. Были ссадины, ушибы и ещё довольно неприятное приобретение — гипс на ногу. Подавать заявление мы не стали, без номера машины, как нам сказали знакомые, это пустая трата времени, а с гипсом по отделениям не находишься. Прошло уже более десяти лет, а я до сих пор не могу простить тех людей. И нет, вовсе не за то, что сбили, а за то, как повели себя потом. Я ведь, по сути, была ребёнком, несовершеннолетней, а они не подошли, не помогли ничем, лишь трусливо сбежали. Интересно, они хоть потом задумывались: а что с той девочкой? Пускай я, слава богу, и не сильно пострадала, но у них же на заднем сиденье сидела дочка моего возраста или чуть старше…

Шла домой с работы, в руках тяжёлые пакеты. Мимо меня пронеслась кучка подростков на электросамокатах, и один из них плюнул мне на волосы! Хрен его знает, как ходить по улицам. Сегодня плюёт, а завтра собьёт с ног или ударит ножом.

Как оказалось, самое большое счастье для меня — это когда дочь-подросток после еды убирает посуду и садится заниматься своими делами. Не убегает в ванную выблёвывать всё съеденное, не делает вид, что у неё нет проблем, не бегает лечить зубы каждый месяц, потому что булимия уже даже их уничтожает. Я в попытках заработать ещё больше денег не заметила, как моя мать довела её до этого, медленно и планомерно капая на мозги про лишний вес, нелюбовь окружающих и прочую дичь. Когда правда вскрылась, я разбила матери лицо, она написала на меня заявление даже. Мы потратили кучу сил и нервов: психологи, гастроэнтерологи, эндокринологи, очень помогал бывший муж, его мать, подруги дочери, двоюродные сёстры. В итоге она пришла в себя, и уже больше года я не слышу эти страшные звуки после каждого приёма пищи и не плачу от ужаса, что не смогла защитить своего ребёнка от своей же матери.

Когда я была беременная, срок был уже приличный, месяц 8-ой где-то, пошла как-то в магазин, и там женщина в очереди передо мной покупала копчёную скумбрию. И я, естественно, ужасно захотела рыбу, но она забирала всё, что было, а там целый пакетище этой скумбрии. Я попросила оставить её мне хоть одну рыбёшку, причём она прекрасно видела, что я в положении, но ни хрена она мне не оставила, а у меня от обиды аж слёзы покатились. И вот стою я, реву, потому что хочу эту скумбрию ужасно, а эта женщина просто уходит…

Взяла отгул на работе, хотела закупиться одеждой к лету и к предстоящему дню рождения. Курила на улице, ко мне подошла девушка и попросила посторожить вещи — несколько пакетов и переноску с котом, пока она сбегает в туалет в торговый центр. Ждала её час, она так и не вернулась. А мне кота никак нельзя, муж — аллергик. Я просто занесла всё внутрь, оставила между дверями, чтобы кот не мёрз, и пошла по своим делам. Это увидел парень и побежал за мной, догнал, схватил. Я орала, что это не мой кот, он — что сейчас вызовет полицию за жестокое обращение с животным. Вырвалась с трудом, спряталась в магазине, вызвали с продавщицей охрану. Нашла проблемы на свою голову на ровном месте. Вывихнута рука, порвана куртка, отдавлены все ноги, ботинки подраны и куча синяков. Целый день провела сначала в травмпункте, потом в полиции. Подала заявление. Домой вернулась в 10 вечера. Судьбу кота не знаю.

Собирались с приятелями на шашлыки, и случился полный треш! Среди приглашённых была компания спортсменов. Один из них привёл свою сестру, которая в их спортклубе является какой-то чемпионкой. За два часа она успела поразить всех в плохом смысле. Накидалась быстро, как будто впервые до вина дорвалась. Очень пренебрежительно говорила с другими девушками, постоянно упоминала, какая она великая боксёрша и что другие "тупые бабы" ей не ровня. Мы с подругами были в шоке и решили не реагировать на её выходки — что взять с соплюхи? Но попросили парней намекнуть её брату, что им лучше бы уйти, потому что нам неприятно её поведение. Он вроде как сам понял и попытался её увести. Даже его друзья выглядели смущёнными. В какой-то момент она прицепилась ко мне. Обсмеяла мою одежду, стала делать выпады мне в лицо, говорить, что я тупая курица, "корова-бимбо". Я не выдержала и начала жёстко огрызаться — может, это и неправильно с моей стороны, но почему я должна терпеть?! Её брат пытался встать между нами, но она пёрла как танк, дёрнула ворот моей куртки. Я не выдержала, послала её на три буквы, встала и уже собиралась уйти, как она схватила меня за волосы и со всего маху заехала кулаком в нос. Я не занимаюсь спортом, но драться умею — росла в селе. Кинула её об землю, да так, что она ещё пару минут дышать не могла. У меня разбит нос, на ней синяков нет. Сказала её брату, что либо он мне платит, либо я сейчас иду, снимаю побои и пишу на неё заявление. Свидетелей куча — я защищалась, не более. Он согласился перевести мне нужную сумму и ушёл со своей сестрицей, матеря её во весь голос. Побои я, на всякий случай, зафиксировала.

У нас в подъезде умерла бабушка, у неё осталась немолодая собака и кот. Приехал на похороны сын, и тем же вечером мы увидели, как собаку и кота он выгнал в подъезд. Собака небольшая, спокойная, пугливая, мы вообще не слышали, как она лает. Кот вообще в стрессе, вжался в угол и глаза закрыл. Мы с другими соседями подошли к сыну, только начали говорить, что с животными так нельзя, он нас покрыл таким матом, что уши в трубочку свернулись. Жил, наверное, в гостинице, но периодически приезжал решать какие-то вопросы с квартирой. Первые сутки животные сидели в подъезде, не ели, не пили, к себе не подпускали: собака рычала, кот шипел. На второй день мы их покормили. Но брать их никто не брал. У меня кошка своенравная, ей вообще не угодишь — она чуяла, что кто-то на площадке сидит, выходила из двери, шипела. У кого-то тоже животные были, кому-то ответственность не нужна. Мы поставили лоток, но собаку надо было выгуливать, она свои дела на площадку сделала несколько раз. Я убиралась, кто-то ещё убрался, а потом их выгнали на улицу, где они сидели, вжавшись друг в друга. В итоге девочка, которая снимала квартиру в подъезде, договорилась с хозяйкой и забрала обоих к себе. Сейчас гуляет с собакой, она вроде оттаяла. Кот тоже дома — сказала, сначала в углу сидел, потом стал выходить, тоже оттаял. А этому мужику кто-то во дворе колёса порезал и говно размазал по стеклу. Камер у нас нет. Как он орал, что мы ебанутые и что быстрее бы продать квартиру, да никто не купит с такими тварями! Хотя кто тут ещё тварь…

С 7 лет меня воспитывает бабушка. Живу с ней после развода родителей, ибо не мог жить с пьющей матерью, которая пропадала на пьянках по три дня, с маленьким-то ребёнком дома. Соответственно, отсюда и бабушкино воспитание (все знают бабушек: не делай этого, не лезь туда, больно будет, поранишься, аккуратнее будь, да и пожалеет всегда). Из-за этого вырос нежным, миролюбивым, пассивным по жизни, пацифистом, тряпкой, трусом. В детстве в моём дворе все ребята были старше меня, задирали и гнобили меня, унижали, иногда били. Отец постоянно давит на больное: "Ты нарцисс-цветок, собака какая-нибудь подойдёт, нассыт на тебя, а тебе нормально — покачаешься, постоишь и всё, ничего сделать не можешь". Называет меня слабым, безвольным, никчёмным — говорит всё то, что я и без того знаю. Хочет завести ребёнка, объясняя это так: "Пускай у меня будет хоть один нормальный сын или дочь. Не такие, как ты". Сказал, что мой друг лучше меня во всём, он как-то сможет прожить в этом мире, а я — нет (друг — быдло. Был нормальным, когда сдружились, а сейчас не очень стал). Телосложение от отца, могу быть спортивным, но характер не такой, как всем хочется. И вот это всё меня угнетает. У меня частые психозы и нервные срывы из-за этого. Хочется либо закончить всё, либо начать жизнь сначала, но другим человеком.

Я выросла в маленькой деревне в Киргизии в бедной семье, где, как обычно, отец — алкоголик, а мама вечно спасающая этого алкоголика. Жили очень бедно. Отец умер от туберкулёза, когда мне было семь лет. Иногда даже хлеба не было, мясо лишь один раз в месяц ели. Хорошо хоть свой огород был, и я пахала на этом огороде практически одна, потому что мне всегда было важно угодить маме, помочь ей. Я видела, что ей тяжело было кормить троих детей. Но клеймо бедности и больного отца тубиком осталось со мной до моих 15 лет жизни в этой деревне. Помню, что в школе со мной лишь единицы разговаривали и дружили, потому что прошёл какой-то слушок, что я туберкулёзница. Ладно дети тупые, а вот взрослые люди чем думали, когда вели себя так мерзко? Из-за травли этих ублюдков я каждый год проходила обследование, доказывая, что я не туберкулёзница, ну и мать не защищала, конечно, меня. Уехав из деревни, я больше не общаюсь ни с роднёй, ни с одноклассниками. А как после такого отношения туда вообще возвращаться?

В детстве я очень сильно боялся пылесоса. Я думал, что эта дьявольская машина засосет меня и я окажусь в очень страшном месте... Папа старался воспользоваться моей фобией каждый раз, когда мама уходила и оставляла меня с ним. Он ставил пылесос посреди комнаты, и я тихо сидел на диване — боялся слезть с него…

Познакомилась с потрясающим мужчиной (как я думала), который разводит и тренирует собак. Однажды он взял меня с собой в лес, чтобы собачки побегали и порезвились. Мы приехали, и я увидела лису. Настоящую, красивую лису, которая сидела чуть вдалеке. "Смотри, какая прелесть!" — я ему говорю, на что он молча открыл заднюю дверь, собаки рванули к лисе. "Смотри, как они умеют. Занимает много времени". Собаки и лиса с горизонта исчезли. Оказывается, собаки натренированы ловить и не просто так, а убивать. Не только лис, любое дикое животное. И обучают собак не ради охоты, а ради развлечения. Написала заявление на мудака.

Ни на кого не держу зла. Есть только один человек, которого я 22 года простить не могу — медсестра приёмного отделения роддома. Приехала я с дикими схватками, роды были скорыми. Пока переодевалась в больничную одежду, часть вод выплеснулась на пол. И медсестра заставила меня моими трусами вытереть пол. И я, молоденькая, обезумевшая и не соображающая от боли, на четвереньках тёрла этот пол трусами. До сих пор не могу найти аргументы для её прощения.

Ездили с парнем в больничку. Сидим ждем врача, и тут по скорой поступает бабушка с переломом шейки бедра. Пришел травматолог, осмотрел ее и сел за стол напротив нас заполнять бумаги. К нему подходит медбрат и говорит: "Ну что, бабушку в отделение везем?", на что врач ему: "Бабушку 38-го года... конечно, лучше б в морг... Но раз такое дело, то в отделение". Петросян, блин! Хорошо, что хоть бабуля не слышала, а то действительно не откачали бы.

Недавно обратилась к психологу из-за низкой самооценки. Начали обсуждать моё детство. И я почему-то очень ярко вспомнила одну конкретную историю. Мне было 10 лет. Я из-за чего-то поссорилась со старшей сестрой, обиделась на неё и, когда та легла спать, взяла ножницы и отрезала ей клок волос. Тупая детская пакость. Встав утром и увидев новую причёску, сестра, естественно, впала в истерику. Прибежала мама, начала выяснять, в чём дело. Но вместо того, чтобы как-то нас успокоить, помирить, она разрешила сестре так же отрезать волосы мне. И сама меня держала. После того как это всё всплыло на сеансе, я решила поговорить с мамой об этом. Она, ничуть не смущаясь, ответила, что до сих пор считает, что была права. Мол, я сама полезла к сестре — сама получила равноценный ответ. А тот факт, что наши отношения с сестрой навсегда так и остались натянутыми, видимо, её совсем не волнует.

Отец несколько раз выдёргивал шнур от техники и бил мать. Говорил, что если будет бить кулаками, то совсем убьёт. Варианта не бить у него в тупой башке не было. Помню этот ужас: телевизор летит на пол, вокруг осколки пластика, отец упирается и тянет шнур, я бегу. А потом лежу под кроватью и слушаю крики. Мне года 4 было, до сих пор мурашки от этих воспоминаний. Хорошо, что отец стареет. Ещё немного — и приду к нему, разгромлю квартиру и отхлестаю хорошенько за маму. Посмотрим, как ему понравится.

В детстве бывший муж моей мамы, то есть мой родной отец, поднимал на неё руку. В одну из ночей мне стало так страшно, что я залезла на подоконник и хотела выпрыгнуть в окно (9 этаж). На следующий день рассказала брату (в ту ночь его не было), на что он ответил: «А вот прыгнула бы, тогда компьютер бы только мне купили». Сейчас мне 20, а его слова до сих пор вспоминаю со слезами. Так я впервые узнала, что такое алчность и жестокость.

Мои маман и папан зачали меня, зная, что у отца онкология последней стадии (вскоре он умер). И сколько же я выслушал до 17 лет, начиная с малых лет: что я нежеланный ребёнок, что я ничтожество, ошибка жизни и т. д. и т. п. Были издевки в школе, насмешки и буллинг в универе, ну и сейчас на работе порой. И мне так чертовски похрен на всё это! Ибо именно мать меня закалила настолько, что я понимаю: терять мне точно нечего, КАЙФ!

Родители разводятся. Я мечтала об этом с детства, но боялась сказать об этом маме все это время. Папа часто пил, затевал жуткие скандалы на пустом месте, иногда бил маму. Она промучилась с ним почти 30 лет. В тяжелые времена я мысленно желала отцу смерти, а потом, стоя в душе, беззвучно рыдала и просила у Господа прощения за такие мысли. Сейчас я сама замужем, сыну 2 месяца. Я счастлива в браке (муж — противоположность моего отца), но меня не покидает страх повторить судьбу моей матери.

Хоть моя сестра и выглядит хрупкой, дерётся она не хуже любого матёрого мужика — именно по-мужицки дерётся, а не царапается. Как-то приехал к ней в гости на выходные. Когда мы уже ложились спать, на улице гуляла какая-то парочка, и парень начал кричать, не замолкая, что любит девушку, и пусть все об этом знают. Сестра вышла на улицу, отпиздила этого мудака, сказала, что всем насрать, и вернулась довольная обратно.

На днях упал шкаф в спальне в тот момент, когда вырубили свет. Понятия не имею, как, ведь шкаф достаточно большой. Осознав в темноте, что случилось, я начала орать имя дочери, которую поставила рядом с собой, когда сама хотела найти фонарь. Оказывается, она стояла в нескольких сантиметрах от упавшего шкафа… Пронесло. У меня истерика, шок, перед глазами весь ужас. Звоню мужу, прошу приехать домой, а сама пыталась успокоиться. Дрожала как лист при ветре и шептала благодарность боженьке за то, что спас моего ангелочка. Приехал муж, избил за то, что прервала его отдых с друзьями, обозвал шлюхой и конченой истеричкой, крича: «Ну и что такого произошло?!» Нет у меня больше мужа.

Меня гнобили в школе, начиная с 6 класса, когда перешла в другую. В предыдущем учебном заведении я была лидером и на хорошем счету, и, конечно, я хорошо училась. Топтали мою одежду в гардеробе, могли подойти и пнуть на перемене, плюнуть, кинуть щебнем после уроков — бежала домой как угорелая. Учителя всё видели, но не предпринимали ничего. Это был 96-97 год. Жаловалась и плакала дома, мама говорила, что это несчастные и обиженные дети: «Пожалей их за эту слабость». Но эти издевательства я помню даже в 40 лет. Рассказала мужу, он в шоке, говорит: «Почему не отомстила, не отыгралась до сих пор? Ведь это сидит в тебе». А действительно, почему? Только сейчас задала себе этот вопрос.

Нам с подругой было по 9 лет. Лето, гуляли во дворе, никому не мешали. Рисовали мелками на асфальте, хихикали. Тут откуда ни возьмись — толпа мальчишек, человек 7. Мы их не знали, не видели раньше. Без причины и предисловий они начинают кидать в нас мелкими жёсткими яблоками. Они издевательски смеялись и наслаждались тем, как мы старались отбиться от них. Нас окружили и просто кидались этими яблоками. Кидали с силой, от души. А одному из них забавным показалось кидаться не яблоками, а камнями. Во взгляде того мальчишки, что потянулся к земле за камнем, я увидела что-то дикое, нечеловеческое. И в тот момент я поняла: он не шутит, и эта толпа будет его поддерживать. Мне стало ужасно страшно, внутри всё похолодело. Я лишь кричу подруге: «Бежим!» — дёргаю её за длинную рыжую косичку, чтобы показать направление, и мы со всех ног начинаем бегство. В нас летели камни, попадали в нас. Мы бежали, прикрывая голову машинально. Бежали мы долго, несколько дворов нашего небольшого уютного городка. Забились мы с ней под теплотрассу возле школы, очень устали. Смотрим друг на друга — в ссадинах, синяках, где-то проступала кровь из царапин от камней. Мы как два загнанных зверя сидели и боялись дышать. Просидели мы так долго, до тех пор, пока не увидели мимо проходящих взрослых людей — двух женщин, одна из них пожилая. Мы выползли и слезно попросили нас хоть немного проводить домой, потому что страшно. Они осмотрели нас и за сердце аж схватились, проводить согласились. Мальчишек на пути не встретили, а мы ходили и озирались, от каждого шороха и выходящего из-за угла прохожего шарахались. Пришли мы ко мне, мама была дома. Мы зашли и рассказали, что случилось. Мама нас загнала в ванную отмываться — мы были подранные и грязные. Друг с другом мы не разговаривали, были просто в шоке, лишь держались за руки. Моя мама, когда мы вышли из ванной, лишь сказала, обрабатывая раны, что мы сами наверняка что-то натворили, вот и получили по шапке. Выговор, болючая зелёнка, десяток пластырей и: «По домам!» Что это было, до сих пор понять не могу. Зачем, почему, за что… что за дикость? Но всё то лето (его остаток) на улице мы больше не гуляли, подруга прибегала ко мне в гости, где мы сидели и играли в куклы. А потом гулять мы бегали в её двор, в другой части города.

У сестры муж попал в аварию на мотоцикле, получил серьёзные травмы, в том числе ЧМТ. Полгода провёл в больнице, сильно изменился характером, стал агрессивным. Принимает сильные препараты по рецепту от психиатра, но даже это не всегда помогает. Сестра всё ещё думает, что он вылечится и станет прежним. У них двое детей. Полгода назад он ей нос расквасил. Ну и всё сначала: психиатр, новые таблетки, семейная терапия. Сошлись обратно, сестра его снова хвалит. Тем временем один ребёнок из отличника стал троечником, а второй дерётся в школе. Больно на всё это смотреть, но и сказать ничего сестре не могу — только поругаемся.

У меня есть старый сейф в доме. В нём ничего нет, кроме газеты 1998 года и дохлого таракана. Но все родственники знают, что я туда что-то прячу. Я регулярно делаю вид, что проверяю содержимое, и многозначительно вздыхаю. После моей смерти они будут биться за этот сейф, а там — пустота. Я просто хочу, чтобы они немного поволновались. Потому что, если честно, кроме дома и старой "Нивы", у меня ничего нет. Но пусть побегают. Зрелище будет забавное.