Пиздец

Снимала квартиру, жила одна. Я слышала, как кто-то стучит к соседям и там под дверью скулит. Женщина все повторяла, мол, откройте, пожалуйста, мне плохо… Вызвать скорую она не хотела. Я открыла дверь, мы с ней поговорили, но она не хотела уходить. После строгого ответа, что мне надо спать, она ушла. Затем она опять начала стучаться. Я пошла, чтобы дать ей успокоительное, оставила её в дверях, в итоге она пропала — я думала, что ушла. Ложусь в кровать и слышу: "Спокойной ночи", а она сидит в кресле. Больше не помогаю.

Однажды пили с друзьями на крыше заброшенной больницы. И один мой друг решил изобразить из себя супермена. Забрался на край здания на 5 этаже и стал на нём плясать. Внизу проходили охранники объекта. И друган сорвался. Мы сразу поняли, что ему конец. Жалко охранников, ведь они в тот момент видели, как мой друг упал на арматуру. Хоронили его в закрытом гробу. Сам я некоторые детали не помню из-за того, что тогда был сильно пьян. Сей случай назвали несчастным, до сих пор вспоминаю его.

Наша соседка, женщина 65 лет, подолгу любила в ванне находиться, причём настолько горячей, что чай можно было смело заваривать (как она сама рассказывала). В один день соседи снизу пожаловались, что она их заливает, а дозвониться до неё они не могут. У мамы запасные ключи от её квартиры. Заходит и видит: в ванне находится то, что едва можно назвать человеком, кожа разварилась. Судмедэкспертиза установила, что у неё инфаркт случился. С тех пор я принимаю только холодный душ.

Я родилась у своих родителей рано: когда мне было шесть лет, матери только исполнилось двадцать три. Поехали мы в первый раз все вместе на юг, там снимали гостевой домик в частном секторе. В первый же день родители познакомились с другими отдыхающими и ушли с ними бухать. Их не было два дня, а я осталась в чужом доме одна, без еды — только вода из-под крана была. Страшно было жутко, я из комнаты выходить боялась, но на второй день голод выгнал меня на поиски хоть чего-то съестного. Холодильник был пустой, только в хлебнице нашлась засохшая горбушка. Возле нашего домика росла яблоня, но яблоки висели высоко, мне было не достать. Попыталась залезть на дерево, но меня согнала вредная соседская бабка. Родители вернулись только на другой день вечером и сразу же завалились спать, предварительно наорав на меня, когда я попыталась заикнуться, что голодная. А с утра они еще долго орали друг на друга, выясняя, кто больше виноват, что я два дня пробыла без присмотра, так как каждый думал, что другой ходил ко мне. Мне тоже досталось за то, что «нюни распустила», так как я расплакалась и сказала, что очень есть хочу. Потом они еще долго орали, выгоняя друг друга в магазин: отцу было лениво, у матери голова болела. Короче, покормили меня только ближе к обеду, когда уже самим жрать захотелось. Потом родители еще не раз меня так одну оставляли, но хоть с какой-то едой в доме. На море мы сходили только два раза, фрукты я видела только на деревьях и на прилавках — родители все деньги спускали на выпивку и закуску. Когда мы вернулись домой, бабушка очень удивилась и даже испугалась, увидев меня почти не загоревшей и похудевшей, ну а я бесхитростно ей рассказала, как мы «отдыхали». Родители получили знатных пиздюлей. Самое смешное, что я им за всю жизнь ни разу этот случай не припомнила, а вот они то и дело с надутыми губами вспоминают, как я на них наябедничала бабушке. Дескать, могла бы не выдавать их, они же молодые были, глупые, ну, захотелось им на отдыхе расслабиться, с кем не бывает.

В первый раз забеременела, как только исполнилось 16 лет. Парень скрывал наши отношения, говорил, что его могут посадить, если я забеременела так рано. А потом уехал и совсем пропал. Ребенка я оставила в роддоме. Я одна воспитывать не хотела, помочь было некому: мамы нет, бабушка отказалась, отцу все равно было. Родные парня тоже забрать не стали. Прошло 10 лет, и происходит ровно такая же история. Жили с парнем — любовь, все дела, вместе 4 года. Пожениться не могли, потому что у него были долги. Даже искали моего старшего сына, думали забрать. Я забеременела, и на 5 месяце он просто испарился. Забрал вещи, удалил переписки. Ну, я помыкалась беременная по приютам, родила. А с ребенком нужно было уже ехать по месту прописки. А там ничего не изменилось. Помогать некому, работы нет, жить не на что. Поплакала и подписала отказ, оставила данные парня, его родственников. К парням больше не подхожу на пушечный выстрел. Дочку младшую, знаю, забрала хорошая семья. Старший усыновлен, но кем, я не знаю.

Моя подруга залетела, а врачи затянули с абортом. Мол, рожай, детищасте. Сначала она жрала петрушку вёдрами, потом пила только колу и ела чипсы, отказалась от мяса совсем. Уговоры её не брали — пусть ребёнок страдает и не выживет, ей же лучше. Занималась запрещённым спортом. Ребёнок всё равно родился. Недоношенным, на 7 месяце. Она была в восторге: "Не так пизду порвала". Я с ней общалась, только чтобы после родов попытаться забрать малыша. А она не дала. "Я этой гниде жизнь ещё попорчу, зря рожала, что ли".

В детстве в наказание меня заставляли пить солевой раствор, если не слушался, или нюхать фекалии взрослого. И то и то было адом.

Мне было 3 года, мамина подруга оставила ей трёхмесячного малыша для присмотра буквально на два часика, так как куда-то нужно было срочно сходить. Малыш капризничал и плакал около часа. Наконец маме удалось его успокоить, и он уснул. Она оставила малыша в комнате и пошла на кухню. Через минут десять захожу я и говорю: "Всё, он больше не будет орать". Заподозрив неладное, мама кинулась к малышу, и не зря. Я засунул ему в рот сухарь и накрыл подушкой. Мама чуть не поседела. Малой жив.

Ночью я жутко захотела бутерброд с варёной колбасой. Собралась на кухню, чтобы его сделать. Встала с кровати. На моём пути к двери стоял стул, я его не заметила (3 часа ночи, темно), ударилась об него мизинцем, стул упал, я решила перешагнуть. Одной ногой перешагнула, когда переносила вторую — зацепилась за стул, с грохотом упала на пол. Встала, пошла в темноте на кухню, долбанулась головой об открытую дверь в ванную. Пока отрезала бутерброд — порезалась. Пошла в ванную, чтобы промыть порез. После этого пошла обратно на кухню за бутербродом, поскользнулась на кафеле на своей же крови, ударилась головой сначала об угол стола, потом об пол. Общий итог моих ночных похождений: я разбудила всех, кто был в квартире, прибежали соседи снизу, и меня на скорой увезли в больницу с переломом мизинца, сильным порезом и сотрясением мозга. Я больше не ем бутерброды с колбасой.

Однажды, когда я гуляла во дворе с сестрой, один мальчик начал обижать её. Я взяла ветку и начала с ним драться. Ветка попала мальчику в глаз, а я убежала домой. Конечно же, я не знала, что совершила такое, потому что быстро ушла. Всё это было зимой, а летом его бабушка сказала мне, что внуку делали операцию и поставили искусственный глаз.

Я, вспоминая своё детство, порой в таком ужасе — как вообще моя мать до своего возраста дожила? А главное — как выжила я и как её не лишили прав? Для неё было нормально меня где-то забыть или потерять. Ну вот пошли мы на рынок, встретила она там подружку, они заболтались и ушли. А я теряюсь в толпе, кругом люди, я одна — всё. На городском рынке я была частой "потеряшкой". После третьего раза меня в охране уже знали и знали мою маму. Порой мне казалось, что она меня уже специально теряет, чтоб погулять с подружкой без меня. Она могла меня взять на какую-то пьяную тусовку с собой, где молодёжь в невменяемом состоянии дерётся, кидается чем-то и ведёт себя неадекватно. На одной из таких тусовок мне сигареты о руку тушили какие-то придурки. А на другой — косу отрезали под корень. Мне было лет пять. Мама могла меня оставить вообще с чужими людьми. Зная человека минут десять — уже нянька для меня, лишь бы погулять слинять. Так она оставила меня дома у новой соседки-алкоголички, когда мне было лет пять-шесть. Эта соседка напилась, начала буянить, закрыла меня в кладовке, а потом от опьянения не могла понять, как открыть кладовку, и два часа билась в неё с криками: "Убью, открой!" Или мама оставляла меня с каким-то там братом своей подруги, к нему приходили друзья, пока я была у них. Его друзья меня посадили на холодильник под потолком и пошли все гулять. А я не могла слезть — ни попить, ни пописать. Но самый, как по мне, верх маминого безрассудства был домой притащить зэка. Была она "ждулей" в какой-то период времени. Год переписывалась с каким-то заключённым, а по выходу она его притащила домой. Мне было 12, сестре младшей — 5 лет. А он сидел за убийство! Впервые за 20 лет свет белый увидал, и это чудище у нас дома. Ох, я боялась жить в тот момент... А он и не работал ещё. То есть, придя из школы, мне нужно было либо сидеть с ним в квартире, либо уходить из дома — выбирала я второе. Уроки делала в парке, умывалась в ТЦ, гуляла до 18:00, пока мама с работы не освободится, и сестру с собой брала (если та не в саду была). Ну вот ну как можно додуматься до такого…

Снимаем с подругой квартиру на первом этаже. Каждый вечер, желая друг другу "спокойной ночи", я знаю, что мы действительно имеем это в виду, так как однажды проснулись в три часа ночи от диких криков, наполненных ужасом. Кричали под окнами что-то вроде: "Помогите, пожалуйста, вызовите полицию!" — на что голосу ответили, что сами из полиции. Это продолжалось какое-то время, а так как у нас пока нет штор, и окна выходят на достаточно освещённое место даже ночью, мы знали, что, если пойдут смотреть, кто живёт и кто не спит, нашу квартиру вычислят и потом могут прийти за нами. Мы вышли в коридор, чтобы нас не было видно, и 40 минут просидели там, боясь пошевелиться. У неё не было денег на телефоне, а мой стоял на зарядке в комнате. Последнее, что мы услышали, был тупой удар, после чего крики прекратились. Встали никакие, такого шока не испытывали никогда в своей жизни, потому что так близко с насилием не встречались обе. До сих пор гадаем, выжил ли тот мужчина.

Ненавижу родного брата. В подростковом возрасте он изнасиловал мою подругу. Мы ничего не могли сделать: если бы её родители узнали, то ей бы досталось ещё сильнее. Нам пришлось переживать всё это вместе, вдвоём ходить по врачам. Маме с папой всё рассказала, когда мне исполнилось 22. В ответ услышала только, что они нас с братом всегда будут любить одинаково, несмотря ни на что. Не знаю, от чего больше тошнит: от поступка брата или от этих соплей, которые выдали родители. Чем надо думать, чтобы сказать, что меня любят так же сильно, как и моего братца-насильника.

Мама уезжала в командировку, позвонила мне и попросила присмотреть за собакой. Но дело в том, что меня эта псина терпеть не может: как только я оказываюсь в поле её зрения, она бешено лает, пытается укусить. Виноват в этом мой брат — ему по приколу было натравливать её на меня. Мама, конечно, ничего слушать не желала, не напрягать же любимого сыночка. Я написала брату, чтобы он позаботился о маминой собаке, он меня послал. Для успокоения совести я один раз съездила на квартиру, но так как псина сразу набросилась на меня, я плюнула на это дело и ездить не стала. Брату ещё раз написала, что собака в квартире одна, невыгулянная, голодная. Он ответил, что это не его проблема. Что было к маминому возвращению — даже представлять не хочу, только мама вынуждена была на неделю съехать к брату, пока запах не выветрится. Она позвонила мне и принялась скандалить, но я ответила, что ничего не могла поделать — собака меня не впускала, набрасывалась.

Шеф любит прибухнуть, причём в кругу подчинённых и часто. Всё бы ничего, но эти мероприятия проходят на рабочем месте и зачастую в рабочее время. Предупреждала его неоднократно, что надо прекращать эти попойки. В один вечер две дамы, перебрав с алкоголем, пошли в туалет — почему в мужской, непонятно. Дальше — с рассказов присутствующих. Раздаётся грохот и крик. Оказывается, одна говорит другой: "А слабо в писсуар поссать?". Конечно, не слабо. При попытке совершить акт мочеиспускания писсуар рухнул, разбился. Коллега жопой села на осколки. Крови было как после побоища. Девушка пострадала сильно, порезы были очень глубокие, задеты нервы. Расследование происшествия было долгим. Шефа уволили. В течение полугода уволились ещё четверо коллег. После этого сделали пропускную систему со считывающим устройством для того, чтобы знать, кто и во сколько ушёл, и повесили камеры везде.

Работаю в компании, где начальник всегда общается со всеми налегке: шутит, делает комплименты, ведёт себя не как босс, а как лучший друг. В коллективе его ценят и уважают. На меня он бросал неоднозначные липкие взгляды, но я старалась не придавать этому значения. На корпоративе он вызвался проводить меня до такси (оно ещё не приехало, и вокруг никого не было). Я была выпившая, но разум не потеряла. Он, видимо, считал иначе, потому что резко поцеловал меня, засунул руку мне под платье. Я стала его отпихивать, но он больно схватил меня второй рукой за волосы, прижимаясь сильнее к губам, кусая. Не знаю, каким чудом я смогла его оттолкнуть, попыталась влепить пощёчину, но он поймал руку, сильно сжал. Прошипел что-то типа: "Не создавай себе проблем, дрянь". Я начала плакать, после этого он отошёл, сказал: "Если хоть кому-то ляпнешь, вылетишь с волчьим билетом. Я женатый уважаемый человек, а ты тут никто, тебе не поверят", — и ушёл. И ведь правда не поверят. Его уважают, любят на работе. Уволиться я не могу — у меня на попечении старенькая бабушка, а в нашем небольшом городе работу по специальности мне будет нереально найти, я получаю хорошие деньги, траты я не могу сейчас уменьшить. Вёл он себя как ни в чём не бывало на работе: улыбнулся мне, сказал, что я прекрасно выгляжу. Меня чуть не затрясло, не знаю, как я сдержалась и не разрыдалась.

Меня изнасиловали трижды. Первый раз в 16 лет. Это был сговор. Меня попросили зайти посмотреть что-то в бане, я зашла — и меня с этим мудаком закрыли снаружи. Мою истерику и тот страх не передать словами. Второй раз — через два года. Нас с подругой увезли в лес и угрожали пистолетом. Как не убили в те-то времена — до сих пор загадка. Третий раз спустя ещё четыре года. Мне подсыпали снотворное в вино, и я проснулась в процессе. Я помню, где это происходило, помню их лица, но я не помню подробностей. Я засунула эти воспоминания глубоко в память и уверенно шла к своим жизненным целям. Я весёлый, общительный человек, вокруг меня всегда много людей, я не занимаюсь жалостью к себе, у меня нет депрессий, панических атак, нет ненависти к мужчинам. Я замужем и счастлива в браке. Мой муж знает только про первый случай. Он, конечно, был в шоке, предложил их наказать, да только уже не надо. Они оба спились и сдохли (их я знала), остальные (второй и третий) были случайные, и их судьба мне не известна.

У старшего брата дочке четыре года, наша мама активно хочет участвовать в её воспитании, а жена брата её к ребёнку не подпускает и старается минимизировать их общение. Мама всем жалуется на жестокость невестки, а я помалкиваю. Потому что это я сказала жене брата, что нашу маму стоит держать подальше от ребёнка. Я рассказала ей, как когда ко мне семилетней приставал в автобусе алкаш, мама отвернулась и сделала вид, что я не с ней, а дома отлупила, потому что я её краснеть за себя заставила. Когда я была подростком, мне проходу не давал наш сосед, бывший сиделец, и опять я за жалобу получила, потому что "раз пристаёт, значит, повод дала". В полицию со мной пошёл брат, а мама после этого с нами неделю не разговаривала, а потом неделю выносила мозги, ведь мы позор на всеобщее обозрение выставили. И это только парочка эпизодов, их было намного больше.

Соседи по даче каждое лето заводили щенков. Часть раздавали, часть бросали. Собаку забирали домой. Только в прошлом году всё пошло не по плану. Брошенные собаки в количестве четырёх штук вместо того, чтобы убежать, как обычно, просто прижались к входной двери и замёрзли. Весной оттаяли и начали вонять. Дверь, крыльцо и веранда деревянные — всё пришлось разбирать и жечь. Смотрю, в этом году без щенков, собаку стерилизовали. То есть, когда на дороге под колесами умирали или рядом в деревне замерзали — нормально было. А как имущество пострадало, так сразу предназначение и счастье материнства для собачки стали не так важны.

Уфа, 90-е, я школьница. У нас были соседи дверь в дверь. Мать семейства парализовало после инсульта, и муж-алкаш надругался над ней при открытой входной двери. Позже она умерла. Ее младший сын вернулся из психушки и женился. Убил свою жену на глазах у мелкой дочки. Отец-алкаш в драке задушил старшего сына-тюремщика — сочли за самооборону. Потом долго одинокого алкаша пытали бандиты, отжали квартиру. Оборачиваясь назад, ужасаюсь от того, что мы тогда ПРИВЫКЛИ жить в этом аду. Привыкли!

Поздним вечером я подошла к окну, чтобы покурить. Когда открыла окно, то увидела, как человек из дома напротив (дома чуть ли не впритык) пролетает последние этажи. Он упал на землю с ужасным хлопком. Я тут же позвонила 112. Первые 20 минут трясло неимоверно. Я не могла отвести глаз от него. А потом я подумала, что если бы я подошла на минутку раньше, может, я бы заметила его и крикнула: «Не надо!» Может, я бы спасла жизнь…

Моя свекровь уехала в отпуск — мир повидать. Отпуск сильно затянулся, и моего мужа вызвонили её соседи. Говорят, запах из квартиры невыносимый. Муж открыл дверь — а там пять трупов котят. Она перед отпуском закрыла свою беременную кошку в квартире, оставив ей еду в холодильнике. Весь холодильник протух, кошка родила, сама выбралась через форточку, а котята не смогли. Поражаюсь глупости и жестокости.

Была у меня коллега, женщина тридцати двух лет: замужем, двое детей. Баба матёрая, к слову. Но тут узнала об измене мужа, нашла его любовницу — и посыпались оскорбления, тёмные у подъезда (разбили голову), угрозы. И не только от неё, а от всех членов семьи. Мужика затравили: "Как так, у вас же дети, мразь!". Девушка не выдержала этого ада и отошла в сторону. Но мужик, походу, крепко влюбился: забухал, срывался на жену, бил. Пришлось отпустить, когда ночью он пытался задушить детей, которые якобы являлись причиной его несчастья…

Тогда мне исполнялось 8. Мать и отчим сильно перебрали. После «застолья» отчим позвал меня за подарком. «Подарком» служил прокат на его стареньком мопеде. Он силой усадил меня, а после сел сам. Я пыталась вырваться, он был жутко пьян. И вот через две минуты мы уже летим по трассе, далее грохот и адская боль. Очнулась в реанимации, я выжила чудом, а отчим погиб. Единственное, что сказала мне мать: «Почему он, а не ты?» Я больше никогда не видела её… Ненавижу её больше своей жизни.

Ненавижу врачей, которые принимали у меня роды, за то, что они сделали моего ребенка инвалидом. Ненавижу, когда нельзя наказать виновных! Ненавижу своих друзей и родных, которые отвернулись от меня из-за того, что я оставила ребенка. Ненавижу сотрудников скорой, которые опоздали, из-за которых умер мой ребенок, которого я почти уже подняла на ноги. Ненавижу всех! НИКТО НЕ ПРИШЕЛ НА ПОХОРОНЫ И НЕ ПОДДЕРЖАЛ МЕНЯ ОПЯТЬ. Ненавижу весь свет, всех людей. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Ненавижу судьбу за то, что она пытается меня сломать!