Страшное

Когда мне было 10 лет, дружила с девочкой-ровесницей, жили в одном дворе. Мы с Настей были настоящими подругами: строили форт из одеял, играли в прятки, придумывали свои миры, кормили бездомных котят. Помню её громкий смех, как из какого-то мультика. Помню, как её мама кричала из окна: «Настенька, кушать!», — а Настенька неизменно просила разрешения прийти попозже. Однажды летним утром мы вышли играть, и она побежала вперёд, как обычно, поскорее кормить уличных котят. И вдруг Настя как-то нелепо упала. Я думала, что споткнулась, сейчас поднимется, и я рассмеялась. Я подбежала, а она лежала на асфальте, не двигаясь. Помню, что протянула руку, но подруга была как тряпичная кукла. Мне хватило мозгов понять, что это не шутки, я закричала, подбежали прохожие, меня оттеснили... Смутно помню, как меня, рыдающую, уводила мама. Это был тромб. У 10-летнего ребёнка, да. Помню гроб во дворе, много цветов, игрушек и её безжизненное лицо. Настя была на себя не похожа. Я даже думала, что это не она, что кого-то нарядили в её платье. Мне казалось, что подруга где-то дома. Даже когда заколачивали гроб, когда бросала на него землю, я не осознавала, что это последний раз, когда я её вижу в реальности. Когда я приезжаю к родителям, сажусь на ту самую скамейку, где мы с Настенькой делились секретами, смеялись, шутили. Я не понимаю: если Бог есть, то почему он забрал к себе ребёнка, у которого должна была быть вся жизнь впереди?.. Иногда мне снится, что мы играем, она смеётся и зовёт меня, уже взрослую, а потом падает, я бегу к ней, хочу помочь и не могу добежать — это как бег на месте. Я кричу и просыпаюсь. А ведь прошло уже 15 лет, но, видимо, это будет со мной всю жизнь...

Недосмотрела за годовалым сыном — пока разворачивала коляску на лестничной площадке, он выбежал из квартиры мимо меня прямо на лестницу, споткнулся и скатился вниз. Шесть ступенек. Всё за какую-то секунду произошло. Всё во мне умерло, когда я видела, как мой малыш падает. Бежала вниз, Бога молила, чтобы хоть живым остался: пусть травмы, вылечу, выхожу, лишь бы живой… А на нём ни царапины, ни синяка! Испугался только. Свозила на УЗИ — всё нормально. И всё бы хорошо, что хорошо кончается, но уже четыре месяца каждый раз, когда закрываю глаза, вижу этот страх заново. Кошмары каждую ночь, сердце выпрыгивает, задыхаюсь, холодный пот. Не могу простить себя, дурищу. Не могу отпустить ситуацию. Боюсь угодить в дурку со своим психозом.

Несколько месяцев назад попали в аварию, сбили крупное животное — погибло на месте. Все остальные целы, отделались синяками да ссадинами. Страшен не итог этой аварии, а сам момент удара: всё произошло в секунды — и в секунды закончилось. Машин не боюсь, но вот с воображением бороться куда сложнее. Оно меня достало рисовать картины аварий, где сбивают кого-то из моих близких. Стараюсь это контролировать, но иногда всё равно случается. Как же страшно — один удар, и нет живого существа.

Когда мне было 8 лет, ходили мы с бабушкой купаться в озере. Людно, куча детей. Я ребёнком была стеснительным и неразговорчивым. Каким-то образом познакомилась с девочкой, и стали мы играть в воде по её правилам — она резко залезла мне на шею, и я начала тонуть. Бабушка рядом плавала, думала, что мы играем. А я чуть не захлебнулась, хорошо, что воздуха успела вдохнуть и смогла столкнуть девку с плеч. Та девочка и бабушка не понимали, почему я обижалась. Больше никогда не ходила туда, появился страх утонуть.

Нам было по 11 лет, мы с девочками решили побросать яйца с балкона 8 этажа. Через некоторое время поднимается мужик, звонит в дверь, говорит, что мы попали в него, потребовал открыть дверь. Мы не открыли, тогда он повесил зонт на перила, сказал передать отцу и ушёл. Девочка, в чьей квартире мы были, купилась, сказала, что у её отца и правда такой зонт, забрала его. Через пару минут он вернулся, требуя вернуть зонт, угрожая милицией. Мы открыли дверь, он вошёл и ограбил квартиру.

Когда сын был совсем маленький, я вставала ночью кормить его смесью. После кормления мыла баночки и кипятила их. В одну ночь поставила кастрюльку на огонь и присела на диван… Проснулась я чудом: вся квартира в гари. Схватила ребёнка и сразу выскочила на балкон, на свежий воздух. Сгорела кастрюля. Ещё чуть-чуть — и мы бы всей семьёй угорели. После этого случая баночки я не стерилизовала ночами.

Год назад похоронила любимого — на скутере попал под КамАЗ, собирали по кусочкам. На похоронах, увидев его в гробу, рыдала и говорила, что это не он, не мой Васенька. Лицо было неузнаваемо, тело — не его. Подошла прощаться, глажу его и понимаю, что в гробу нет ног, ниже груди вообще ничего нет. Потом туман... Прошёл год, но не прошло и двух дней, чтобы он не приходил ко мне во сне. Смотрит и говорит: "Пумпон, неужели ты не видела, что это не я? Пумпон, куда они дели мои ноги? Пумпон, мне страшно здесь". Я схожу с ума…

У соседей в доме была мода заходить к ним с выпивкой. Как-то гость ушёл пьяный и замёрз у них в ограде. Их стали таскать менты на допросы по ст. 125 УК РФ («Оставление в опасности»). Кое-как дело закрыли как несчастный случай. Теперь они никого с выпивкой не пускают, боятся, что могут посадить за неоказание помощи.

Тот год, когда мама погибла, был очень трудным — я тяжело переживала потерю. Пару раз шла за женщинами, от которых оставался шлейф маминых духов. Шла и рыдала. Они с испугом на меня оборачивались и прибавляли шаг. Однажды я ехала в маршрутке, увидела, что на остановке выходит женщина, силуэтом напомнила мою маму. Она была такой же худенькой, хрупкой, чуть ссутулившейся (мама после инсульта), и одета так же. Шла за ней, хныча и не понимая, что делаю. Вроде 19 лет было, а вела себя как ребёнок.

У соседа рос сын: драчливый, избалованный до невозможности. Всё время хвалился, что мужик растёт. Там длинная, печальная история: у мужика до 40 лет детей не получалось ни с одной из трёх жён. А тут любовница забеременела, пожила с ним два года и сбежала в закат. Сосед с сыном навёрстывал все упущенные годы: рыбалка, футбол, на карате отдал. Плавали на катере, на картинг ездили, на джипе гоняли. Сына за руль сажал, когда ему и пяти лет не было. С десяти он уже сам в магазин на машине гонял. Мотоцикл ему купил в 15. Стреляли каждые выходные: отец ему воздушку отдал, он с ней по посёлку ходил. Все думали, что ничем хорошим это не закончится, но ребёнок рос. Окончил школу, даже нашёл работу. Только пил лет с 14. Ребёнок, который не знал слова «нет», просто не смог остановиться. Последний год трезвым не был ни секунды. В 25 его не стало. Его отец с тех пор почти не выходит из дома и не разговаривает.

Моя мама умерла от рака год назад, так как не хотела лечиться в больнице, говорила: «Как Бог даст». И вот сейчас родственники просят присмотреть за бабушкой... От нее те же слова. И, конечно, осуждение родственников за то, что я в двадцать лет жить хочу, а не переживать худшие моменты жизни снова и снова.

Началось всё с гибели моей мамы, когда мне было 12 лет, а моей сестре — 2 года. Дед умер, а маму в день его похорон сбила насмерть машина, беременную... Отец сильно запил, а у бабушки из-за миомы в 6 кг и нервов отказали ноги... Господи, как же это тяжело — жить в 12 лет на две семьи. С утра массаж, готовка завтрака, смена памперсов, мытьё, и следом бежать в другой дом: опять готовка, собрать сестру в детский сад, отвести её и самой в школу. А вечерами уборка, стирка и пьяный отец, который пил и жалел себя.

Неделю назад увидела, как мужчина тащит ребёнка в машину, ребёнок сопротивляется. Машина незнакомая, мужик и ребёнок тоже. У нас вокруг малоэтажная застройка. Соседи и машины все уже примелькались. Вышла посмотреть номер машины, но она уже уезжала, увидела только цифры. Позвонила в полицию, со мной связался участковый. Пришлось ехать в отделение, давать показания. Он сам приезжать не захотел, да и по голосу, видимо, не очень был заинтересован. Несколько раз дал мне понять, что скорее всего это были отец и дочь, и я зря волнуюсь. Потом в отделении попросили побыть понятой по другому случаю. Провела там 4 часа без еды и воды в свой единственный выходной. Атмосфера очень мрачная. Приехала выжатая как лимон, уснула сразу же. Понимаю, что в следующий раз, скорее всего, никуда не позвоню и не поеду.

Это были мои первые и последние роды. Да, боль была адовая, но это не самое страшное. Страшно было терять сознание от боли и когда приходила в себя, я слышала ругань врачей, что я «ленюсь» и «сплю», «не хочу рожать», а им уже домой через час уходить. В очередной раз потеряв сознание и пытаясь сказать, что я как бы не сплю, пришла в себя и слышу: «Ты хочешь родить мёртвого ребенка! Тебе он вообще не нужен!» Родила кое-как. Подошла врач и прямым текстом сказала, что ей теперь от меня необходим подарок и она выйдет на следующую смену такого-то числа, чтобы был. Как ухаживать за малышом не показали — спасибо видео и многодетной опытной соседке. Были проблемы с кормлением, обратилась за помощью, сказали: «Ой, да смесь дай и всё!» На любые мои вопросы я получала сплошную грубость в ответ, обвинения, что мой ребенок не нужен мне, раз я сама не знаю таких простых вещей и что я рожала плохо. Один раз вышла из туалета, а ребенка нет — медсестра забрала его на прививку. Вот так молча, без моего согласия, даже не сказала ни слова. Меня не было пару минут. Рожала в обычном областном роддоме по ОМС, с очень хорошими отзывами. Четыре дня пребывания в аду. Меня впервые в жизни трясло несколько дней.

В 13 лет, в день моего рождения, меня покусала немецкая овчарка по кличке Акбар — любимый папин пёс. Он жил в деревне с бабушкой. Знал и слушал команды. В тот день родители были в Москве, а я хотела сфотографировать его. Как только навела на него фотик, он напряжённо направился в мою сторону и начал кусать за ляжки. Бабушка меня спасла. Папе ничего не сказали. Раны сыпали стрептоцидом и заматывали простынями. Он лаял на меня до конца своих дней. А рваные шрамы до сих пор — как память о нём.

Начала встречаться с замечательным парнем. Довольно долгое время, почти год, всё было просто замечательно. Вместе не жили, но планировали снять квартиру. А потом его поведение резко изменилось. Сначала он пропал, не отвечал на звонки и сообщения. Через 4 дня объявился как ни в чём не бывало — с сальными волосами, взъерошенный, с диким взглядом, в той же одежде, что я его видела в последний раз, нёс какой-то бред. Заподозрила что-то неладное, спросила его лучшего друга, что происходит. Друг ответил: «Период такой у него сейчас». Надавила — сознался, что у парня шизофрения. Все его знакомые знали, и ни одна собака мне об этом даже не намекнула. Я могла связать свою жизнь с душевнобольным человеком, а если бы он скрывал это и дальше, то страшно подумать, что я бы от него ещё и родила.

Три года назад с виду приличный парень заразил мою двоюродную сестру ВИЧ-инфекцией. И сейчас она сгорает в реанимации, все внутренние органы повреждены, включая мозг, конечности не слушаются. А я не могу поверить! Ну как так, почему, за что? У неё пятилетняя доча. И так быстро…

Мне хочется плакать и рвать на себе волосы, когда слышу вопрос: «Как тебе удалось так похудеть? На целых 37 кг!» Ценой своего здоровья и жизни. У меня булимия, и желудок в буквальном смысле слова сжирает себя сам. Бывает, в день всаживаю себе по 4 обезболивающих укола, иначе жить с такой болью невозможно. Мне страшно, у меня маленький ребёнок и так хочется жить нормально, мама плачет. Я подыхаю. Стоило быть аккуратнее с диетами…

После первых родов меня зашивали без обезболивания. Полтора суток схваток, потом разрывы, кровь, швы. Через сутки я обоссалась, потому что не чувствовала позывов. Было так стыдно, что хотелось провалиться. Хорошо, что в палате я была одна — я сама помыла пол, хоть и еле стояла от боли. Поднялась температура, кололи антибиотики, говорили: "Всё нормально". Со второй беременностью было ещё хуже — ежедневные приступы до почти потери сознания: рвота, холодный пот, темнота в глазах. Почти не ела, шла рожать с тем же весом, что и до беременности. В итоге — ЭКС. Через сутки еле встала, живот как один сплошной синяк. Все говорят: "Ты сильная". А я просто выжила. И самое страшное — после всего этого я всё равно сомневаюсь, имею ли право жаловаться.

Скорая помощь своей халатностью чуть не лишила меня жизни. Заболел у меня живот, думала, что в обморок упаду. Вызвала скорую. Приехал молодой парень, предположил, что отравление, сделал укол и спокойно уехал! Всю ночь меня рвало каждые полчаса, так плохо мне никогда не было. Вызвала вторую скорую — сразу же забрали в больницу с подозрением на аппендицит. Оказался острый гангренозный аппендицит! С перитонитом. Ну как так-то! Сказали, что ещё немного, и уже было бы поздно.

Сестра шла с корпоратива от остановки к дому, не дошла — напали, избили, украли телефон и деньги, хорошо, что не убили! Лицо всё в ссадинах, могут остаться шрамы. Суки, конечно, но где был мозг у 41-летней дамы в брюликах и норковой шубе, идущей через два тёмных двора в самом неблагополучном районе города в час ночи? По-моему, сказочная оптимистка! Телефон муж купил новый, в полицию идти отказалась.

Мне 19 лет. У моей матери начались какие-то проблемы со здоровьем, и она сама себе поставила диагноз — рак матки. Она истерила целыми днями, плакала, убивалась, уже чуть было завещание не начала писать. Я не могла как-то адекватно на это реагировать — ведь диагноза нет, он не поставлен врачом. Гладила её по голове и уговаривала обратиться к врачу. Всё это длилось пару месяцев. Она мне орала про то, что боится знать правду. В общем, полный бред. По итогу она к врачу всё-таки сходила — нет у неё никакого рака. А все её симптомы — обычный цистит. Мы все выдохнули. Но в то же время я решила записаться к врачу, ибо заметила что-то странное на груди у себя. Врач поставил диагноз — рак. Надо оперировать срочно, проходить медикаментозную химиотерапию. Я была в упадке сил. Последние два месяца меня изводила мама своими истериками и самодиагнозами, а тут мне врач такое говорит. Думала, шутка, что ли. Ну совпадение жуткое. Рассказала об этом маме. У той опять истерика — она теперь убита горем по мне. И нет бы оказать мне поддержку, быть рядом, когда я переживаю этот период. Но нет. Она просто рыдала, и всё.

В детстве, как и все девочки, любила краситься маминой косметикой. Накрасила себе губы ядерно-красной помадой, пошла показывать маме, какая я красотка, на что мама сказала немедленно всё смыть. И вот я стою над раковиной, смотрюсь в зеркало, пытаюсь стереть эту помаду, а она не смывается — въелась в кожу. Сдаваться, естественно, я не собиралась и, недолго думая, взяла бритвенный станок и стала сбривать остатки помады. Я уверена, что первый седой волос у мамы появился именно тогда, когда я вбежала в комнату вся в слезах, со станком в руках и окровавленным ртом.

Было дело в девяностые. Анализ крови показал положительный результат на сифилис. Не шастала, предохранялась. Прошла все круги ада в кожвене и вызов повесткой в областной кожвен. Сдала анализы сразу, в городском, на всё, что существует. А так как денег тогда не особо было, пришлось заложить единственные золотые, очень скромные серёжки — подарок от умершей тёти. Анализы супер. Там, сука, просто меня с кем-то спутали. И вызов в областную пришлось пережить, но справка уже на руках была.

Наверное, каждый из нас считает, что родители — они вот, рядом и всегда будут рядом. И я так думала. Мне 26, и я думала: «Да какой маме умирать, ей же всего 47». Но неисповедимы пути судьбы, и моя мама заболела. Тогда я металась в истерике, но была уверена железобетонно, что мама всё выдержит и вернётся. Но менингит так не думал. Всего за месяц и пару дней моя мама просто угасла… И нас даже не пускали к ней, ведь менингит — тварь заразная, а тем более, лежала она в инфекционке. И как же мне больно оттого, что когда она позвонила, сказала, что умирает, что любит меня, я наорала на неё, чтобы вызывала медсестёр, чтобы звала на помощь… Я ведь была уверена тогда, что её вылечат. Позавчера её не стало. А я даже не смогла подойти к её гробу, к ней… От одного взгляда на её исхудавшее лицо, неживое, мне становилось плохо, и, проходя рядом с гробом, я как мантру твердила себе: «Не смотри, не смотри, не смотри»… Все говорили, что надо подойти, попрощаться, а я словно ногами к земле приросла. Я понимаю, что её больше нет, понимаю, что теперь мне не с кем будет посмеяться, показать забавные ролики, я больше не смогу её ни о чём спросить. Я больше не смогу прийти и приласкаться к маме, не смогу её обнять, не услышу, пусть и ворчания, но такого родного… У меня просто опустились руки. Я не знаю, как дальше, что дальше, нет сил ни на что. Порой я просто смотрю в одну точку и не хочу себя осознавать…