Говорят, что гнев разрушает, но однажды он спас мне жизнь. Мне было шестнадцать, к тому моменту мои родители пару лет уже были в разводе. Отец жил отдельно, много пил, заливая свою неудавшуюся жизнь. Поэтому я не очень обеспокоилась, когда мама сказала, что до него не могут дозвониться. Лишь самую малость. Как порядочная дочь. А вот через три дня я уже начала паниковать, обзвонила морги и больницы и после занятий рванула в соседний город, где он, собственно, и жил. Чего я только не передумала, пока ехала. А уж что делать, если дверь не откроют, вообще не представляла. Дверь мне открыли. Некий пьяный мужик, который тут же ретировался под моим ошеломленным взглядом. Я зашла в квартиру и закрыла за собой дверь. А зря… Отец был жив, прилично пьян и вроде бы цел. Во всяком случае у него были две ноги, две руки, и в одной он как раз уверенным хватом держал нож. — Ты кто? — зло спросил он, приближаясь ко мне с ножом. Я от страха не то что вросла в пол, разве что корни не пустила. Как кто? Я же дочь? То, что у него была дочь, он помнил. И имя помнил. Но почему-то пьяный мозг отказывался сопоставить с этой информацией ещё и меня. Я пару минут пыталась доказать пьяному, здоровому, вооруженному мужику, что я и есть его дочь, и я здесь именно поэтому. Моё воображение подсовывало мне яркие картинки из предстоящей криминальной сводки. А потом меня будто перемкнуло. Я приехала черт знает куда, черт знате на чём, я волновалась, переживала, а эта скотина мало того что на телефон 3 дня не отвечает, ещё и напилась так, что родную дочь не узнаёт, и на место страха пришло бешенство. Я всё это вывалила ему в лицо. На моё счастье у него от моего ора тоже что-то там перемкнуло, и ещё через какое-то время он меня вспомнил. Алкоголь — зло, а то вот так по белочке можно прирезать своего ребёнка. Потом очень хлопотно и трудозатратно до такого же возраста восстанавливать.