Вся местная алкашня в нашей деревне за самогоном ходила к одной женщине. Зарплату в селе выдавали всем чем угодно, только не деньгами. Ей тащили всё: картошку, зерно, сахар, даже тюки с сеном. Мой покойный батя не был исключением. Помню, как моя мама звонила этой женщине, слёзно умоляя не продавать отцу алкашку, так как он из дома вынес уже всё, что только возможно. А я, восьмилетняя, тихо плакала под одеялом, искренне желая ей самого худшего. Тем же летом у неё утонул горячо любимый внук (её дочь, мать ребёнка, умерла при родах), и она сама ушла в запой. Не просыхала вообще, умерла от инсульта. Тогда мне не хватило детского ума проанализировать эту историю, а сейчас понимаю, что в то дикое время мы выживали как могли. Эта женщина одна поднимала внука, а когда его не стало — потеряла всякий смысл жить. Мне ничуть не стыдно за те злые мысли, но сейчас искренне жалею, что так сложилась её судьба.