У нас в подъезде жила Любаша. Это была разбитная бабёнка, которая обожала секс. Выглядела она обычно довольно задрипанно, но если красилась и приводила себя в божеский вид, то была вполне себе ничего. Работала на местном крытом рынке. Замужем была два раза, разведена, детей не было. По её же признанию, сделала почти тридцать абортов — звучит дико, но я верю. Сколько помню, она всегда ярко красилась, носила короткие юбки и практически всегда ходила без лифчика, так что грудь просвечивала. Мужики ходили за ней табунами, потому что она была откровенно заманчива и безотказна. Она жила на первом этаже, и к ней постоянно стучали в окно. Любаша за ночь могла сменить трёх кавалеров, а то и больше. Часто ходила голышом по квартире, и местные мальчишки глазели на неё. Знаю, что у двух моих ровесников из двора она стала первой женщиной, может, и больше их было. Я помню, как она однажды, подвыпив, учила девчонок во дворе, что «день без мужика — не день» и что, какой бы ни был мужик, у него всегда можно взять кое-что одно, важное для бабы, без чего нельзя. Ещё рассказывала кому-то, что однажды за ночь сменила тринадцать мужиков — чёртову дюжину, они её после этого прозвали Чертовкой. Я помню её с сознательного детства до тех пор, пока не уехала в другой город в университет. На тот период ей было от тридцати пяти до сорока пяти лет — самый активный её этап. Во дворе все её знали, никто не презирал, просто говорили: «Ой, это ж наша Любаша, что с неё взять». Потом родители переехали из того дома, а я оказалась там случайно, когда мне было уже под сорок. Прошлась по двору, поностальгировала, а потом увидела бабку с рыжими волосами — и это была та самая Любаша. Какая-то женщина возле подъезда вздохнула и сказала, что от неё нет покоя: она старая развратница, к ней ходят толпы мужиков, какие-то алкаши, маргиналы, вонючие бомжи, а она всех привечает и со всеми спит, хотя ей уже под семьдесят. Говорит, что «без этого дела не может». Даже не знаю, плакать или восхититься этой Любашей, что живёт всю жизнь в удовольствие.