Когда мне было 10 лет, родители сообщили, что купили дом, и повезли меня его смотреть. Мы до этого жили в однушке, поэтому огромный шестикомнатный дом произвёл на меня впечатление. Пока шёл ремонт, я представляла, что и как обустрою в своей комнате, какие плакаты повешу на стены, как оформлю полку с коллекцией киндеров. Комнату мне никто не обещал, но я думала, что это само собой подразумевается. И ошиблась. Родители распределили всё так: их общая спальня, кабинет мамы, кабинет папы, гостиная, тренажёрный зал и (моё самое любимое) комната, которую переделали под огромную свалку вещей: чемоданов, коробок, зимних шмоток, лыж, великов, банок с консервацией и прочего, хотя у нас буквально пустовал хороший сухой гараж — машины не было. Я жила в проходной гостиной, а когда приезжали гости, их укладывали на мой диван, а я спала на кухне. Я несколько раз просила выделить мне комнату, но мне отвечали неизменное: «Ты же видишь, у нас нет больше места». В доме пылился кабинет отца (зачем сварщику кабинет, я не поняла до сих пор; для меня кабинет — это что-то для работы), стояла захламлённой комната-склад, но мне «не было места». В принципе, я так поняла, это не только про комнату. После школы съехала в общагу, и с каждым месяцем мы звонили и писали друг другу всё реже. К 3 курсу устроилась на работу и перестала ездить домой на каникулы, отпуск проводила у друзей, потому что домой меня никто не звал. Почти не общаемся с родителями уже лет 11, ограничиваемся набором дежурных поздравлений на дни рождения и Новый год. И нет, мы не ссорились, просто настолько теперь чужие друг другу, что нам не о чем говорить.