Когда я училась в школе, у меня была подружка Анжела. Ещё в классе шестом у неё появилась шишка на шее. Мы знали, что она болеет: периодически она пропадала на лечение. У неё редели волосы, потом она появилась в парике. Но ни один одноклассник не смел её в чём-то подразнить — мы, девчонки, как могли её поддерживали. После школы мы продолжали с ней дружить. В 20 лет я ездила с ней, её братом и её мамой в Белоруссию — в деревню, такую древнюю. Из Минска доехали в какой-то городок, а оттуда нас в телеге с лошадью везли. А мы ещё с собой магнитофон взяли — такие крутые, с музыкой приехали! Лазили по старинному кладбищу, где каменные надгробия с иностранными буквами; ходили за водой в колодец, так как воды в доме не было; бились за первую клубнику в огороде; ели вкуснейшие блины и борщи из печки; спали на лавках в горнице. «Пасвили» коров, когда подошла очередь нашего дома, ездили валять, а потом собирать сено — и возвращались в телеге верхом на нём, прям как в кино! Втроём на одном велосипеде ездили за 13 километров в соседнее село на дискотеку. Я уж не знаю, что там от колхозов осталось, но чтобы бабушке что-то они выдали, мы пололи общественную свёклу. Каждому по три строчки, а они были до горизонта! Я, неумёха, вечно в конце плелась, а Анжелин брат, который был младше на 4 года, психовал на меня, но всегда возвращался и помогал догнать. Это была самая незабываемая поездка в моей жизни! А после этого лета Анжела слегла… Я периодически приезжала к ней: то хуже становится, то лучше. Мы договорились, что я заеду за ней и мы поедем ко мне встречать Новый год. Я приехала, а возле подъезда стоит скорая. Анжеле сделали укол, и она уже не реагировала ни на что. А в ночь на Рождество она скончалась. Мне 52 года, и моя Анжела постоянно мне снится. Будто она не умерла, а выздоровела, у неё семья, друзья, жизнь идёт... Я во сне так удивлена и раздосадована, что она молчала, но так рада за неё! А потом она куда-то уходит, но я-то знаю, что всё у неё хорошо, она жива-здорова…. И просыпаюсь.