Мне было 4 года. Зима лютая, мороз. Мама укутала меня будь здоров: водолазка, колготы, гамаши шерстяные, кофта вязаная на пуговках, жилеточка, на голове хлопковый платок, поверх пуховый — и все это закутано в шубу! Шаурма, никак иначе. На ногах еще носки от бабули и валенки. Шевелиться трудно было капец. И были у меня санки: металлические, с сиденьем из жердочек. Не было спинки у санок, да как и ручки, впрочем. Мама впереди шла и лямку тянула, которую папа на долгие годы так привязал, что сани сгнили, а лямка — нет! И вот приехали мы в деревню к бабушке. От остановки надо ногами еще минут 40 идти. Одна дорога — поворот и кругом одни поля. Маму встретил папин брат. Шли мы не по дороге, а по прокатанной трактором на обочине яме-колее, так безопаснее было. Сижу я в санках. Вокруг — все белое, сугробища, да и мы еще в колее. Ничего не видно. Я крутила головой в попытках разглядеть хоть чего-то, приподнималась слегка. А мама шла впереди, тянула лямку, болтала с моим дядей. И вот я в попытках рассмотреть что-то пошатнулась и на бок свалилась из санок. Я встать попыталась — нога в сугробе застряла. Ползти — не вариант, я пыталась, не вышло. Кричала я маму, звала — не слышит она меня, идет, болтает. И тут я не придумала ничего, кроме как ооочень громко, что есть мочи, от души затянуть песню! Думаю: ну раз уж помирать — то с музыкой. И начинаю орать: "ОООХ МОРОЗ МОРОООООЗ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯЯЯЯЯЯ, МАЕГО КОНЯЯЯЯЯЯЯЯ!" И это, знаете ли, сработало. Мама на коленках уже ко мне ползла, потому что с ног свалилась со смеху. Помню, как она, рыдая, смеялась. Потом рассказывала, что у нее слезы подступили и от смеха, и от страха, что ребенок из саней вывалился. До сих пор вспоминаем эту историю с семьей и смеемся над тем, как моя душевная песня меня от обморожения (наверное) спасла:)