Отправили меня предки раз в санаторий, и было мне лет 9–10. Что-то со спиной было, полгода в Крыму я прожила с такими же калеками, как я. В больничной палате были всякие девочки, и они пели грустную песню. И эта грустная песня очень запала мне в душу, я просила их петь ещё и ещё. И плакала всё время. Песня про девочку, у которой умерла мама, и она спрашивает у папы, почему мама не дышит, глазки закрыла, рука холодна... Закончился санаторий, забрала меня мама в Москве с самолёта. Приехали в незнакомый дом, мама сказала, что они с папой дом купили и мы будем теперь жить под Тулой вместо Сургута. Да мне пофиг было. Лишь бы с мамой. Тут 1 сентября, у меня корь в тяжелейшем виде, в бессознанке слышу, все кричат, родня отца, плачут, отец на полу воет. Я не могу встать, вижу, все мимо бегают. Никто не подходил 2 дня, а потом вывели меня, а там гроб с мамой. Я даже не плакала. Я в лагере всё оплакала. Просто песня звучала в голове...