Бабушки

Мне 30, и сегодня меня впервые облапали в метро. Я так растерялась, что замерла и не знала, что делать. Но это заметила бабуля, ей, наверное, под 90. И как громко заорёт: «Да что это делается, к девочкам в метро пристают!» — и по ноге этого мужика своей тростью ударила (куда дотянулась). Тот вылетел на ближайшей остановке. А бабуля мне сказала, что если бы ноги держали, то догнала бы и ещё по голове ударила.

Ехал я как-то в доковидные времена в питерском метро в час пик с температурой. На одной из станций в вагон зашли две крепкие старушки, которые мигом направились ко мне с фразой: «Вот молодой человек уступит нам место». Я был единственным человеком азиатской внешности в вагоне, но не вызывающим опасений. Обычно я всегда уступаю, но тут так болела голова, что пришлось отказаться. И вот подошла бабка ко мне, начала говорить твёрдым голосом: «Уступи место». Я ответил отказом, ссылаясь на головную боль. Люди вокруг отвлеклись от своих дел и начали смотреть на нас. Я чувствовал, что общественное давление не идёт мне на пользу и что к физической боли добавится ещё и моральная. Бабка перешла уже на пластинку «понаехали тут». Кто-то из толпы начал говорить, что я не понимаю по-русски. В этот момент я начинаю демонстративно читать «Отче наш», после чего у атакующей бабки резко заканчиваются силы продолжить моральное давление на меня, один из зевак как-то комментирует это, а вторая бабка, сев рядом со мной, похвалила меня за знание молитвы. Дальше я ехал спокойно.

Не понимаю, почему мы, внуки, выросли такими разными. Я всегда бабушке везу продукты, подарочки. А другие внучки и внуки ничего. Вот прям совсем. В редком случае какие-то продукты. А ведь у бабушки нет хорошего магазина в деревне, толком не купить ни фрукты, ни мороженое, даже пельмени и хорошую рыбу. Поражаюсь наглости своих двоюродных братьев и сестёр. Бабушка нас летом кормила за свой счёт, мы жили у неё всё лето. А потом вот что вышло. Для родной бабули не жалко. Я небогатая, но всегда везу ей продукты.

Бабушка до ужаса боится больниц. У них в деревне не было врача, все тянули с болезнями до последнего. И обычно в больницу попадали только если совсем плохо или на скорой. Возвращалась обратно половина. Вот и сложилось у неё мнение, что больница = смерть. Такой парадокс: не можем положить её на лечение, потому что она боится умереть.