Детство

У нас детей к санкам привязывали. Отец за порог — ему в одну руку санки, в другую ребенка. Ибо зимой маршрутов было ровно два: в гараж и в ларек. Соответственно, домой папа всегда шел подшофе. Не потерял ни разу. Правда, однажды перебрал, зашел в подъезд, и разморило. Поставил меня вертикально вместе с санками, сам сел у стенки и задремал. Я так и стояла как памятник, пока мама не вышла. Отца мы пледом прикрыли и в подъезде ночевать оставили. С тех пор пил он очень умеренно. Если что, тогда это даже алкоголизмом не считалось: махнуть соточку пару раз в неделю. Сейчас я бы мужа убила за такой номер.

Когда мне было лет 12–13, мы с другом были на даче и решили пойти в магазин купить спички. Мы всё купили и пошли развлекаться и жечь всё, что в глаза попадается. Мы нашли один заброшенный участок, трава была выше нас, и мы решили там спрятаться и разжечь костёр. Итог: сгоревший дом, куча ожогов, полдеревни, тушившие этот пожар, и огромное количество полученных пиздюлей.

В детстве на даче на берегу Финского залива у меня было два кролика — Тяпа и Ляпа. Я их очень любила и выбирала им самый красивый клевер... Каникулы закончились, и нужно было возвращаться в Питер. Папа-хирург кроликов зарезал, шкурки сохли на улице. Я не плакала, просто была в ступоре. А на ужин подали белое мясо... Мама сказала: «Курица». Кроличье мясо с тех пор не ела ни разу. Я уже старше, чем мои родители тогда…