Детство

В моей семье 5 детей, я самая старшая. Сейчас мне 24. Из детства есть одно воспоминание, которое до сих пор вызывает слёзы. Мне было 5 лет, остальным ещё меньше. Отец избил маму, и она попала в психиатрическую больницу. Мы жили в селе. Как-то утром он ушёл, наверное, пить. Дверь закрыл, и мы впятером сидели взаперти (ставни тоже были закрыты). Отца не было целый день, а соседи услышали нас, и через кошачью маленькую дверь передавали нам молоко, хлеб и сахар. Мы живы! Спасибо им!

Когда я ходила во второй или третий класс (середина нулевых), родители выиграли годовой запас макарон. Это оказалось очень кстати: маму тогда сократили с завода, жили на одну зарплату папы-тракториста. Мама старалась что-то выдумывать: жарила их с яйцами, делала запеканки и так далее, но даже так есть одни и те же макароны по несколько дней подряд было почти пыткой. Закончились они аккурат тогда, когда мама нашла новую работу. Двадцать лет прошло, а я до сих пор не могу даже смотреть на макароны, не то что есть их. А кладовку, где лежали коробки, мы до сих пор называем "макаронник".

В конце 80-х, когда с продуктами было не очень, фрукты были редкостью у нас дома. Как-то весной, гуляя во дворе, увидел большое яблоко, которое плавало в луже. Так как у меня были резиновые сапоги, я технично его поднял, чтобы никто не видел — так хотелось яблочка! Принёс домой, помыл в ванной с хозяйственным мылом и заточил с удовольствием! В настоящее время смотрю на витрины с заморскими парафиновыми яблоками, которые могу позволить десятками кг, и вспоминаю то из детства…

Помню, как в 90-х весь бизнес отца рухнул в одночасье — «друзья» подставили, и он остался без всего. Это случилось за день до того, как мы с мамой должны были полететь на море. От поездки мы в итоге не отказались, но она была очень странной. Это был неплохой отель 4* на Кипре, за территорию которого мы не выходили — не было денег. Из питания были только завтраки, и мы старались отъедаться, чтобы хватило на весь день, а вечером в номере делили с мамой одну лапшу быстрого приготовления на двоих. Вход в аквапарк рядом был платный, я пролезала туда через дырку в заборе, но меня быстро вычислили охранники, и был сильный скандал. Мы даже фотографий почти не делали — с собой была только плёнка на 12 кадров, которую потом год не могли проявить. Так мы провели две недели, и по возвращении в Москву началась совсем другая жизнь: родители продали квартиру, мы переехали к бабушке, где жили в одной маленькой комнатке. Папа стал таксовать, мама устроилась техничкой в частную школу, где я училась, чтобы я могла продолжать в ней учиться. От былой сытой жизни не осталось и следа.

Иногда мне кажется, что родители хотели в детстве меня убить, а иногда — что современные родители слишком трясутся над детьми. Например, я на море тонула раз девять, так как мы ходили «прыгать на волнах» во время шторма (травм нет, воды не боюсь). Или как меня учили кататься на лыжах, когда мне было девять: объяснили на словах, как и что делать, и столкнули ехать самостоятельно. Типа, пока доедешь — научишься. И научилась же, выбора не было. Много еще таких мелочей. И страшно не было, но вроде не норм это.