Детство

Самое лучшее воспоминание из детства — когда, только проснувшись, я звала папу, а когда он приходил, я просила "сделать облачко". Он скручивал меня в одеяло с облачками, как гусеницу, поднимал, и я летела, как облачко, прямо в постель к маме. Эх, жаль, что сейчас он меня даже не поднимет :((

Сколько себя помню, мама на меня обижалась и не разговаривала неделями. Я всегда тяжело переносила чувство вины. Однажды в шесть лет просто упала на улице перед мамой на колени и просила прощения за какую-то мелочь — может быть, за грубоватый тон. Просто потому, что обычного извинения ей было бы недостаточно, чтобы заговорить со мной, и мне пришлось бы ждать еще как минимум неделю.  Сейчас я выросла, но до сих пор остро чувствую свою вину за многое. И в то же время не могу обижаться на других, так как боюсь сделать им больно.

Мне было 4 года. Зима лютая, мороз. Мама укутала меня будь здоров: водолазка, колготы, гамаши шерстяные, кофта вязаная на пуговках, жилеточка, на голове хлопковый платок, поверх пуховый — и все это закутано в шубу! Шаурма, никак иначе. На ногах еще носки от бабули и валенки. Шевелиться трудно было капец. И были у меня санки: металлические, с сиденьем из жердочек. Не было спинки у санок, да как и ручки, впрочем. Мама впереди шла и лямку тянула, которую папа на долгие годы так привязал, что сани сгнили, а лямка — нет! И вот приехали мы в деревню к бабушке. От остановки надо ногами еще минут 40 идти. Одна дорога — поворот и кругом одни поля. Маму встретил папин брат. Шли мы не по дороге, а по прокатанной трактором на обочине яме-колее, так безопаснее было. Сижу я в санках. Вокруг — все белое, сугробища, да и мы еще в колее. Ничего не видно. Я крутила головой в попытках разглядеть хоть чего-то, приподнималась слегка. А мама шла впереди, тянула лямку, болтала с моим дядей. И вот я в попытках рассмотреть что-то пошатнулась и на бок свалилась из санок. Я встать попыталась — нога в сугробе застряла. Ползти — не вариант, я пыталась, не вышло. Кричала я маму, звала — не слышит она меня, идет, болтает. И тут я не придумала ничего, кроме как ооочень громко, что есть мочи, от души затянуть песню! Думаю: ну раз уж помирать — то с музыкой. И начинаю орать: "ОООХ МОРОЗ МОРОООООЗ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯЯЯЯЯЯ, МАЕГО КОНЯЯЯЯЯЯЯЯ!" И это, знаете ли, сработало. Мама на коленках уже ко мне ползла, потому что с ног свалилась со смеху. Помню, как она, рыдая, смеялась. Потом рассказывала, что у нее слезы подступили и от смеха, и от страха, что ребенок из саней вывалился. До сих пор вспоминаем эту историю с семьей и смеемся над тем, как моя душевная песня меня от обморожения (наверное) спасла:)

Лайфхак от моих родителей. Как не искать дочке-младшекласснице туалет во время поездки на электричке летом в жару длительностью четыре часа? Всё просто: нужно всего лишь не покупать воду, а брать то, что ребёнок не пьёт — горькие газировки-тоники. Озвучено мне это было после моих двадцати лет. А я каждое грёбаное лето давилась ими в плюс 25–30 в отсутствие других напитков.

У нас детей к санкам привязывали. Отец за порог — ему в одну руку санки, в другую ребенка. Ибо зимой маршрутов было ровно два: в гараж и в ларек. Соответственно, домой папа всегда шел подшофе. Не потерял ни разу. Правда, однажды перебрал, зашел в подъезд, и разморило. Поставил меня вертикально вместе с санками, сам сел у стенки и задремал. Я так и стояла как памятник, пока мама не вышла. Отца мы пледом прикрыли и в подъезде ночевать оставили. С тех пор пил он очень умеренно. Если что, тогда это даже алкоголизмом не считалось: махнуть соточку пару раз в неделю. Сейчас я бы мужа убила за такой номер.