Детство

До 16 лет жил на Урале в тупиковой деревеньке в тайге. У нас даже магазина не было, приезжала автолавка, но зимой, если дороги заметало, могла и не приезжать, и мы несколько месяцев питались тем, что заготовили летом, сами хлеб пекли. Соседи на снегоходе или лошади могли съездить до соседнего села в магазин, но если снега было около метра и он был рыхлый, то и они не могли проехать. Работа там в основном была сезонная: пастух, заготовщик сена, пахарь на своём тракторе. Мужики ездили в соседнее село лес валить и спиливать молодняк вдоль ЖД. Мы с одноклассниками лет с 9 собирали грибы и ягоды в тайге, продавали потом с трассы вместе с мёдом со своих пасек и свежими овощами с огорода. Ближе к осени ходили на болота за клюквой, продавали домашнюю консервацию, яблоки, груши с сада. Отцы у нас на охоту ходили, у всех было ружьё, многие держали лаек: охота очень выручала, если у скотины летом был небольшой приплод и некого к зиме забить на мясо. Жили небогато, очень много денег уходило на дрова и уголь, на содержание хозяйства, но зато питались всем тем, что добыли и вырастили сами, с детства все приучались работать, зарабатывать и выручать друг друга. В 16 я поступил в колледж и уехал в город, с тех пор возвращаюсь в родную деревню где-то раз в два-три года. Почти ничего не изменилось, кроме того, что открыли постоянный магазинчик и пункт выдачи товаров. Ребята в лес со смартфонами ходят, но всё так же собирают чернику и землянику на продажу. Мне 30, у меня карьера, хорошая работа, квартира в городе (не Москва, но миллионник), друзья. А я как приезжаю к отцу, так и хочу не в гости, а навсегда. Понимаю, что привык к благоустройству и стабильной зарплате, даже к химозному мясу из магазина и пластиковым овощам, но как будто это всё чужое и ненастоящее, а настоящее вот тут: подстричь за день 20 овец, собрать яйца, почистить кобылу, полить яблони и сходить в тайгу со спаниелем Сэмом. Уже реально думаю, что стоит вернуться. Пока только не знаю, на что буду тут жить.

Учусь на лингвиста. Ещё в детстве сочиняла разные слова. Например, "зубать" значит "чистить зубы". А ещё в нашей семье существует слово "навильник", которое никому из моих знакомых неизвестно ("навильник" — мера объёма, равная тому количеству пищи, которое можно за один раз удержать на вилке). Неужели никто больше не оставляет по одному НАВИЛЬНИКУ на тарелке, чтобы её не мыть??

Наверное, можно забыть свое детство, простить всех причастных к этому лиц, научиться жить как нормальный человек… Но как научиться не рыдать где-нибудь в углу, когда видишь нормальные семьи, где друг друга любят и поддерживают, где радуются друг за друга и где люди друг другу просто-напросто нужны? И вот нет ответа на этот вопрос даже спустя столько лет и троих психологов. Девочка Таня, 40 годиков.

Детство и юность провела неподалёку от Остоженки, там у нас было полторы комнаты в коммуналке. Это был особый мир: соседями были самые разные, но очень колоритные персонажи. Там постоянно была какая-то суета, бесконечные разговоры на общей кухне, вечно происходили разные удивительные вещи — мы с мамой знали всех, все знали нас, и невольно водоворот событий затягивал. Очень сильна была взаимовыручка — все были довольно бедными и поэтому помогали и поддерживали друг друга. Потом, уже в начале нулевых, наш дом расселили и выдали взамен две однокомнатные квартиры на окраине, и у нас началась совершенно другая жизнь. Да, у нас было отдельное жильё со своими кухней и туалетом, но соседи оказались совершенно другими. Они не общаются друг с другом, чаще даже и не знают, кто живёт в их подъезде. Я уже молчу о взаимовыручке — у них снега зимой не допросишься. Никакого "водоворота событий", только частная жизнь в пределах своих 30 квадратных метров. Наш старый дом снесли и на его месте построили новый, в нём теперь продают квартиры за много десятков (и даже сотен) миллионов рублей. Тот район тоже сильно изменился, его сейчас называют "золотая миля", и теперь там в воздухе атмосфера успешного успеха, пафоса и понтов. И всё, что остаётся — это пересматривать в тысячный раз "Покровские ворота", вспоминая, как оно тогда было.

Я была такой ленивой мелкой засранкой, что спала даже во время кормления грудью. А у моей мамы было много молока и, чтобы я ела, она затыкала мне нос. Тогда я начинала открывать рот, чтобы дышать, и струи молока сами лились мне в рот. Потом ситуация повторялась. В будущем, когда я узнала о таком экстремальном способе кормления и ужаснулась, мама меня заверила, что ничего плохого со мной бы не случилось, она следила. А мне всё равно как-то боязно.

Я росла в многодетной бедной семье. Мы с братом частенько таскали с помойки игрушки и разные вещи. Мама ругалась, а нам было пофигу. Ну и что, что машинка без колеса и не заводится; ничего страшного, что мохнатый медведь облезлый и вонючий — отмоем. Так и жили, не жаловались. Однажды кто-то выбросил целую кучу разных классных и красивых штучек. Причём не поломанных, а, видимо, просто ненужных. Довольные, мы притащили домой всё, что могли унести. Возвращаемся посмотреть, есть ли ещё чем поживиться, а там роется бомжиха. Заметив наши косые взгляды в её сторону, она огрызнулась, оправдываясь, мол, что вы так смотрите, тут, между прочим, полно хороших вещей. Мы с братом как заржали и рванули оттуда, не переставая смеяться. Знала бы эта бомжиха, что мы её обобрали, уперев все хорошие вещи 5 минут назад)) Сейчас муж может подарить мне дорогие брендовые вещи, а я мечтаю об игрушках, которых не было в детстве.