Детство

Училась я тогда в третьем классе. У мамы родился ребёнок — моя младшая сестра. Денег в семье было очень мало: работал один папа до рождения ребёнка, а тут вот маленький в добавок. Это был декабрь. У меня в день рождения новогодняя ёлка (28 декабря), достаточно поздняя. Мне мама всучила старое новогоднее платье в пакете, расчёску и колготки, сказала: “Иди на ёлку, мне некогда”. У меня не было красивой причёски, но чья-то мама уделила мне время и заплела очень красивую косичку. После ёлки все получили сладкие подарки. Когда я подошла к классной руководительнице забрать свой, мне сказали, что эти подарки платные, мои родители не сдали деньги, поэтому мне подарок дать не могут — моего подарка тут нет. Я давилась слезами, переодевая это дурацкое платье, и мечтала как можно скорее сбежать оттуда. Придя домой, я рассказала маме, что подарок мне не дали, ведь они платные. На что мама мне сказала: “Ну а ты чего хотела. У нас сейчас вот маленький, всё на твою сестрёнку уходит — нет денег на твои конфеты”. Мне было обидно. У маленькой сестрёнки были новые игрушки, куча всяких вещей покупались ей, а мне пожалели сдать деньги на новогодние конфеты. Когда приезжал папа, спросил, как дела — рассказала ему, как дела. Папа тогда с мамой поругался, как я поняла, потому что отец все деньги отдавал маме, а она распоряжалась, что и куда тратить. Но, видимо, новогодний подарок — слишком дорогое удовольствие было на тот момент. В тот год я осталась вообще без подарков. Ни на др, ни на Новый год. Но в новогодние каникулы отец отвёл меня в “Макдональдс” (в соседний город на машине аж поехали), впервые попробовала бургер, и мне попалась игрушка в коробке, которую я прятала потом ещё очень долго от мамы, чтобы та не узнала, где мы с папой были.

Это был 2000 г. Я, как и многие дети, после школы (первый класс) шарахалась по дворам в поисках приключений. Возле дома, где мы в тот момент снимали квартиру, был долгострой — уложены плиты бетонные, забор возведён, за забором блоки какие-то, кольца бетонные. Но этот долгострой так долго стоял, что металлический забор растащили и, наверное, сдали куда-то, а местная площадка стала неким парком развлечений. Открытая площадка на этих плитах была самым безопасным местом (если рассматривать закоулки и дворы), единственная опасность — торчащие арматурные палки, что не смогли спилить, да стыки между плит. Нас это не останавливало. И я там тоже любила гулять. И вот однажды после школы никто со мной не пошёл — у всех какие-то дела. Я пошла гулять одна. Гуляла я и добрела до этого долгостроя. Площадь достаточно большая, я решила не обходить и пройтись по плитам. Обычно одна я там не гуляла — ну страшно. Там стёкол много, алкашей. Иду я, под ноги смотрю, чтобы случайно не напороться, и вижу — между щелей денежка. Бумажная! Я оглядываюсь — кругом вообще никого. Я начинаю её доставать, а там оказалась не одна — а целых несколько свёрнуто. Я их хватаю и деру что есть мочи оттуда. Добежала до хлебзавода, что неподалёку. Думаю — сейчас и проверю, настоящие ли: продадут хлеб — значит, настоящие. Как сейчас помню — 4 купюры там было. Одна из них — 100 руб. купюра, две по 500 руб., одна — 50 руб. Я продавщице дала одну купюру в 100 руб., мне столько сдачи дали и свежайшую буханку белого хлеба. Я побрела во двор, жуя хлеб. Села на лавку, засунула деньги в носок, сижу и размышляю — как же мне с такой суммой быть. Мама у меня была суровая. Мне никогда не поверит, что нашла. Она скорее скажет, что украла, побьёт меня, все деньги заберёт — и всё тут. А не отдать ей деньги — куда мне такие деньжища. И тут я решила — пойду правду расскажу. Но буду договариваться: деньги отдам маме, но попрошу на них купить мне скакалку и мелки для рисования. А остальное — куда посчитает нужным. Пришла домой, рассказываю ей всё. Мама, конечно, сначала не поверила, потом охала-ахала, когда увидела деньги, затем она меня за волосы по квартире потаскала, пока я рыдала и кричала ей, что не воровала я никогда. А когда она успокоилась, ржала надо мной, когда я предложила ей купить мне мелки и скакалку, тогда отдам деньги. Вырвала из рук у меня их, сказала: “Нос не дорос” — и побежала покупать себе пиво и колбаску. Мне, конечно, ничего не досталось. Ну, кроме пары синяков.

Странная ситуация, когда твоя бабушка живёт в большом городе, а ты — практически в деревне. Когда маленькая приезжала к ней в гости, со слезами просила сводить меня в Диснейленд. Однажды мы всё-таки собрались, стояли на остановке, ждали трамвай. Бабушка спросила у машинистки: "А до Диснейленда доедем?" Та странно посмотрела и сказала: "Нет". "Нет? Ну тогда пошли в парк Гафури". Недавно меня осенило: В УФЕ НЕТ ДИСНЕЙЛЕНДА.

У нас с братом в детстве было одно увлечение — мы тогда жили в деревне и часто гуляли. Через две улицы от нашего дома у деда (ему лет 60–65 было) была очень красивая и большая яблоня, но он не разрешал брать с неё яблоки, а сам без зубов был. И так мы с братом собрались ночью, пока наши родители спали, своровать у него яблоки. Пробираемся к нему на участок с лестницей, я ставлю её, брат залезает на неё, только начинает срывать яблоко, как в доме включается свет и тот дед просыпается. Мы тут же бежим как от огня, напрочь забыв про лестницу, и слышим выстрел. Оказалось, у этого деда было ружьё, а стрелял он по нам солью. Мы еле как прибежали с братом домой и видим, что у обоих на попе шорты в решето превратились. После этого мы неделю нормально сидеть не могли. Через две недели после происшествия мы проходим рядом с участком этого деда, и он окликает нас. Мы подходим, и он даёт нам полную корзинку красных, больших яблок со словами: "За отвагу".

Мать всегда демонстративно перед нами с братом ела сладости, а нам не давала, говорила, что это только её порция. Вкусняшки покупались на всех, но мы были детьми и свою часть съедали моментально, а мать, как назло, всегда свою часть растягивала и не делилась с нами, даже не скрывалась, как все нормальные родители. Мы всегда очень просили поделиться, но у неё было такое «воспитание», что никто не должен лезть в её часть вкусностей. Я взрослая, но, когда вспоминаю эти моменты, прям злость берёт!

Мне было 8 лет, когда в стране из-за распада СССР случилась экономическая катастрофа. Продукты в магазинах уже появились, но купить их было не на что — цены росли как на дрожжах, а зарплаты задерживали. А тут ещё и старший брат стал где-то пропадать: уходил рано утром и возвращался под вечер, дома только ел и спал. Родители думали, что он попал в плохую компанию, пытались с ним поговорить, но он шёл в отказ, говорил, что всё нормально. Однажды вечером мы с мамой готовили простенький суп, как вдруг брат приходит домой и приносит в сумке продукты, среди которых была целая курица. Оказалось, не было никакой плохой компании — подработку он нашёл на стройке у новых русских. На вопрос, а почему же он ничего не сказал, он ответил: "Вы бы начали мне советовать, куда деньги потратить, а мне так мяса поесть хотелось". Мама в тот вечер долго плакала, а папа задумчиво курил на кухне прямо в форточку — никогда его больше таким подавленным не видела.

Детство у меня было заебись! Это я понял, когда в 90-м переехал из Германии в Союз. Одноклассники от меня узнали, что машинки бывают с пультом управления. Экскурсии водил домой, показывал железную дорогу. А когда я пришёл в школу с жвачкой (привёз из Германии), её жевал весь класс! Я чувствовал себя гостем из будущего. Потом у меня первого появился компьютер (Спектрум и Пентагон), и все просились ко мне поиграть. Потом у меня появился принтер, потом сканер, и ко мне стали приходить учителя.

Мне было 13 лет, брату — 4. От нас ушёл отец. Жили на бабушкину пенсию, которая составляла примерно половину всех наших денег, и мамину зарплату учительницы. К тому же бабушка сидела с братом и занималась дачей и огородом. У бабушки было подозрение на рак, её начали обследовать. Мама посоветовала мне сходить в церковь. Я поставила свечки, спросила у батюшки, как молиться. Он дал мне несколько распечатанных текстов. На следующий день у бабушки прихватило сердце. Её забрали в больницу, тем же вечером её не стало. С этого момента мы провалились в почти полную нищету. Завещания у бабушки не было: квартиру и дачу пришлось продать, так как дяди забрали свои доли наследства. Мы переехали в жуткий дом. Маме пришлось работать почти круглосуточно, она брала любых учеников — у нас дома был проходной двор. На 10 лет моя жизнь превратилась в ад, потому что, помимо учёбы, домашних дел и работы, я ничего не видела в жизни. С тех пор церкви я обхожу стороной. Не потому что не верю. Я как раз очень даже верю, просто знаю, что чувство юмора у Него чёрное.

Когда была подростком, мама затюкала с уборкой и чистотой. Друзья, когда приходили, признавались потом, что сесть на кровати боялись, оставить складки на покрывале. Дома у неё и сейчас практически стерильно. Каждый день убирается. Сейчас понимаю, что у мамы так выражается её невроз. Я тоже выросла невротиком, но у меня это выражается в других действиях и ритуалах. Зато в плане чистоты живу свободно. Дома ну не прям свинарник (не то что всё заросло грязью, нет, но каждый день не убираюсь, и лёгкий бардак присутствует перманентно), но без уборки гостей не зову. И мама удивлялась раньше, мол, как я такой неряхой выросла у неё. Да блин, потому что я задолбалась в своё время каждую крошечку вытирать и вжимать голову в плечи оттого, что оставила фантик или чашку на столе, не вытерла капли в ванной и не так сложила свои тетради, не так постелила покрывало…

Зима. Мороз. Мне 9 лет. Перед треней ненадолго выскочила прогуляться с собачкой. Тогда у меня была идиотская манера жрать снег. Я увидела свежевыпавший снежок, невинно лежащий на железном заборе. Недолго поразмыслив своей дурьей башкой, я решила его слизнуть и намертво пристыла половиной площади языка к забору. Стою с приклеенным языком и с поводком в руках. Вокруг ни души. А время бежит, вот-вот на треню опоздаю. Эхх… Была не была, дёрнула со всей дури назад, оставив при этом на белом снегу тучу огромных кровяных харчков и шкуру от языка на заборе (она так до весны и провисела). А в бассейне, где я тренировалась, неимоверная концентрация хлорки, ужасно щиплющей язык. А дома ещё больше не повезло: мама приготовила на ужин рассольник :)

В детстве все ребята собирались на речку и прыгали с моста. Я тоже хотел, но мама запрещала мне это делать. Но мне же интересно, да и перед ребятами неудобно было. Я решил прыгнуть (а высота — метров так восемь). Ну вот вроде собрался, прыгнул. Лопнули трусы. Теперь всегда слушаюсь маму, ведь в тот день могла лопнуть жопа.

Наверное, никому не нужно рассказывать про 90-е, когда зарплату не видели месяцами, когда в холодильнике мышь повесилась, а к школе одеть-обуть ребёнка было тем ещё квестом. Плюс проблемы в семье сделали наше детство самым несчастливым временем. Отец был сам по себе, мы его не видели неделями: то командировки, семинары, то поездки с нужными людьми на охоту и так далее. Сомнительные его дружки с путанами-девицами, тачки без номеров в нашем дворе, шумные посиделки среди ночи были в порядке вещей. Заявлялся домой, чтобы докопаться и избить мать, затем снова куда-то исчезал. У матери на тот момент начались проблемы с головой. Как выяснилось позже, от постоянных ЧМТ начались неврологические проблемы. А нам, детям, и невдомёк, почему у неё паралич одной руки случился и чего она беспочвенно может накричать, ударить, спрятать еду под кровать или вытереть пол отцовской рубашкой, нахаркав на неё, и повесить обратно. Мы с сестрой были предоставлены сами себе, могли неделями не видеть горячего питания, ели хлеб с чаем. Молоко было, если соседка подоит нашу несчастную корову. И очень многого я практически не помню, но иной раз накатывает. Недавно вспомнила, как женщина, жившая неподалёку, предложила помочь ей ощипать птицу, и за это она обещала подсобрать нас к школе. Мы весь день ощипывали цыплят-бройлеров, уток и гусей — казалось, их было бесконечное количество. Мы носили воду из колонки, соседка её кипятила, и мы ошпаривали птицу, ощипывали, потом выдергивали эти противные пеньки. С утра до ночи с сестрой трудились, кожа на руках сморщилась, пальцы жутко болели. Уже ночью без сил, вонючие и в перьях, пришли домой, где нас даже никто не искал, рухнули спать. Про оплату спросить забыли, настолько устав. Каково было удивление, когда на следующий день соседка на просьбу отдать нам обещанную оплату за работу сказала, что ничего нам не должна. Мы просто сели на её крылечке и завыли. Потом уже, в середине сентября, она вдруг передала через маму нам по пачке цветной бумаги, тетрадки, ластики и ещё всякой канцелярии. Наверное, совесть всё-таки проснулась, но как же было горько нам тогда на её крыльце. И зачем память подкидывает порой эти ненужные воспоминания...

Когда была маленькая, то у нас в доме компьютер был один на всех. И вот папа каждый раз вечером садился смотреть фильм... А я хотела побыстрее сесть за компьютер. И когда он отлучался налить себе чая или ещё что-то (а фильм ставил на паузу), я проматывала фильм вперёд и искала похожий кадр, чтобы папа быстрее закончил просмотр и дал компьютер мне)))