Детство

Мне было 4 года. Зима лютая, мороз. Мама укутала меня будь здоров: водолазка, колготы, гамаши шерстяные, кофта вязаная на пуговках, жилеточка, на голове хлопковый платок, поверх пуховый — и все это закутано в шубу! Шаурма, никак иначе. На ногах еще носки от бабули и валенки. Шевелиться трудно было капец. И были у меня санки: металлические, с сиденьем из жердочек. Не было спинки у санок, да как и ручки, впрочем. Мама впереди шла и лямку тянула, которую папа на долгие годы так привязал, что сани сгнили, а лямка — нет! И вот приехали мы в деревню к бабушке. От остановки надо ногами еще минут 40 идти. Одна дорога — поворот и кругом одни поля. Маму встретил папин брат. Шли мы не по дороге, а по прокатанной трактором на обочине яме-колее, так безопаснее было. Сижу я в санках. Вокруг — все белое, сугробища, да и мы еще в колее. Ничего не видно. Я крутила головой в попытках разглядеть хоть чего-то, приподнималась слегка. А мама шла впереди, тянула лямку, болтала с моим дядей. И вот я в попытках рассмотреть что-то пошатнулась и на бок свалилась из санок. Я встать попыталась — нога в сугробе застряла. Ползти — не вариант, я пыталась, не вышло. Кричала я маму, звала — не слышит она меня, идет, болтает. И тут я не придумала ничего, кроме как ооочень громко, что есть мочи, от души затянуть песню! Думаю: ну раз уж помирать — то с музыкой. И начинаю орать: "ОООХ МОРОЗ МОРОООООЗ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯЯЯЯЯЯ, МАЕГО КОНЯЯЯЯЯЯЯЯ!" И это, знаете ли, сработало. Мама на коленках уже ко мне ползла, потому что с ног свалилась со смеху. Помню, как она, рыдая, смеялась. Потом рассказывала, что у нее слезы подступили и от смеха, и от страха, что ребенок из саней вывалился. До сих пор вспоминаем эту историю с семьей и смеемся над тем, как моя душевная песня меня от обморожения (наверное) спасла:)

Самое лучшее воспоминание из детства — когда, только проснувшись, я звала папу, а когда он приходил, я просила "сделать облачко". Он скручивал меня в одеяло с облачками, как гусеницу, поднимал, и я летела, как облачко, прямо в постель к маме. Эх, жаль, что сейчас он меня даже не поднимет :((

Был у меня товарищ. Мы, когда летом загорали и купались, развлекались, как могли. Телефонов и планшетов не было. Я садился в электричку и подходил к кнопке "Милиция" и как можно громче говорил: "Два гамбургера и одну колу". Ну и на другой станции появлялся мой товарищ, заходил в вагон и громко спрашивал: "Кто заказывал гамбургер и колу?" Я вставал и забирал заказ. Потом мы встречались в другом вагоне. Нам, малолетним подросткам, было смешно. Вот так и развлекались. А ещё, смотря в окна электрички, кричали: "Дельфины!" Люди вставали и смотрели на залив. Там дельфинов не было отродясь. Нам было весело, мы были молодые.

Сколько себя помню, мама на меня обижалась и не разговаривала неделями. Я всегда тяжело переносила чувство вины. Однажды в шесть лет просто упала на улице перед мамой на колени и просила прощения за какую-то мелочь — может быть, за грубоватый тон. Просто потому, что обычного извинения ей было бы недостаточно, чтобы заговорить со мной, и мне пришлось бы ждать еще как минимум неделю.  Сейчас я выросла, но до сих пор остро чувствую свою вину за многое. И в то же время не могу обижаться на других, так как боюсь сделать им больно.

Когда была в третьем классе, то задали доклад про кротов. Я, не задумываясь, пошла к отцу. Он мне рассказал про реактивных кротов, которые, не успев остановиться, вылетают из берега, и так образуются "ласточкины гнезда". Я, естественно, во все это поверила, законспектировала и на следующий день рассказала в школе. Учительница смотрела на меня с открытым ртом, а одноклассники смеялись. В итоге я получила 2 и долго обижалась на отца. Зато сейчас это вспоминаем со смехом.

У нас детей к санкам привязывали. Отец за порог — ему в одну руку санки, в другую ребенка. Ибо зимой маршрутов было ровно два: в гараж и в ларек. Соответственно, домой папа всегда шел подшофе. Не потерял ни разу. Правда, однажды перебрал, зашел в подъезд, и разморило. Поставил меня вертикально вместе с санками, сам сел у стенки и задремал. Я так и стояла как памятник, пока мама не вышла. Отца мы пледом прикрыли и в подъезде ночевать оставили. С тех пор пил он очень умеренно. Если что, тогда это даже алкоголизмом не считалось: махнуть соточку пару раз в неделю. Сейчас я бы мужа убила за такой номер.

Лайфхак от моих родителей. Как не искать дочке-младшекласснице туалет во время поездки на электричке летом в жару длительностью четыре часа? Всё просто: нужно всего лишь не покупать воду, а брать то, что ребёнок не пьёт — горькие газировки-тоники. Озвучено мне это было после моих двадцати лет. А я каждое грёбаное лето давилась ими в плюс 25–30 в отсутствие других напитков.

Когда мне было лет 12–13, мы с другом были на даче и решили пойти в магазин купить спички. Мы всё купили и пошли развлекаться и жечь всё, что в глаза попадается. Мы нашли один заброшенный участок, трава была выше нас, и мы решили там спрятаться и разжечь костёр. Итог: сгоревший дом, куча ожогов, полдеревни, тушившие этот пожар, и огромное количество полученных пиздюлей.

В детстве на даче на берегу Финского залива у меня было два кролика — Тяпа и Ляпа. Я их очень любила и выбирала им самый красивый клевер... Каникулы закончились, и нужно было возвращаться в Питер. Папа-хирург кроликов зарезал, шкурки сохли на улице. Я не плакала, просто была в ступоре. А на ужин подали белое мясо... Мама сказала: «Курица». Кроличье мясо с тех пор не ела ни разу. Я уже старше, чем мои родители тогда…

Начало 2000-х. Одноклассница, когда ей исполнялось 8 лет, позвала на свой день рождения. Её семья была обеспеченной, в отличие от моей, и в её круг я не была вхожа, но отцы наши общались, поэтому я приняла приглашение. Когда я попросила маму купить подарок, она сказала, что в нашей деревне его не достать. Нужно ехать в город, а в ближайшее время никто туда не собирается. Поэтому она дала мне набор цветной бумаги, акварель, карандаши и другую канцелярию, которой у нас всегда был запас. Красиво всё упаковали.  Когда я пришла, именинница открыла дверь своего дома, попросила меня посидеть с её бабушкой, которая не ходила, на веранде и поразвлекать, потому что пока якобы занята. Я решила, что пришла первая, предложила помочь, но она отказалась. Мы с бабулей играли в карты, в шашки. Потом одноклассница вынесла объеденную гроздь винограда, апельсинку и кусочек пирога со словами: «Угощайтесь!» Когда она выходила и заходила, я слышала голоса других ребят — у них там шли конкурсы, как в передаче «Зов джунглей».  Стало жутко обидно, и я решила уйти, но бабулька попросила надеть ей тёплые носки, так как её ноги замёрзли. Была осень, и на веранде было достаточно прохладно. Надев ей носки, я стала обуваться. Тут вышла мама именинницы: сказав, что хлопотала на кухне, извинилась за дочь, уговорила остаться и завела нас. Я решила вручить подарок и уйти, так как настроение было испорчено, щипало нос от обиды и хотелось побыстрее убежать. Именинница тут же разорвала упаковку, вытащила содержимое и сказала, что вообще-то все ребята дарили ей Барби и Кена и всё для их домика, а мой подарок — это дерьмо. Мама попыталась утихомирить дочь, но та заистерила и заорала, что вообще не хотела меня приглашать, отец настоял. Я ушла и всю дорогу прорыдала. Дома сказала, что всё прошло отлично. Эта овца потом при случае, если кто-то из одноклассников забывал на урок тетрадь, карандаш или ластик, рекомендовала обратиться ко мне.  Не могу сказать, что эта история меня травмировала, да и зла я на эту девочку не держу, но, став взрослой, я очень тщательно подхожу к выбору подарков. Анализирую, чем увлекается именинник, учитываю его хобби и т. д. Вот расшибусь, подзаработаю и куплю на последние деньги хорошие подарки. Если нет возможности купить достойный подарок, то мне проще отказаться от приглашения.