Месть

Мама жила в деревне, но когда умерла, её похоронили в городе. Тут вся родня, тут бабушка похоронена, короче, решили так. Поминки тоже были в городе, по-семейному. Через некоторое время приезжаю навестить отца, а со мной соседка здоровается и называет меня именем мамы. Очень неприятно стало, но промолчала. Второй раз — то же самое. В третий раз снова называет меня именем мамы, а когда я её поправила, она мне ангельским голоском объясняет, что всё это потому, что я поминки соседям не устроила. Надо, говорит, всех хорошо напоить и накормить, тогда, дескать, все и запомнят, что моя мать умерла. Ах, ты, думаю, тварь! На следующий день встретила другую соседку, подружку первой, и грустненько так говорю, что подружка её совсем плохая стала, помрёт, наверное, скоро. Та аж вскинулась: "Что ты мелешь?" Я ей отвечаю, что заговаривается она, с матерью меня путает. А если, говорю, покойник везде мерещится, значит, встречи ищет, скоро увидятся — самая верная примета. Полгода уже прошло, соседушка за километр меня обходит, даже не здоровается.

Ничего не могу с собой поделать, я слежу за жизнью бывших одноклассников. Я подписан на всех, хотя в школе мы не особо общались. У них была своя компания, все были "крутые", и с чмошниками вроде меня не пересекались без надобности, хотя откровенных унижений и не было. И сейчас я наблюдаю, что жизнь у многих не удалась. Они остались в родном Мухосранске, работают чёрт-те где, у всех одинаково смазанные фотографии, отёкшие и помятые лица, хотя нам лишь немного за тридцать. И как же мне приятно за всем этим наблюдать. Я сам не добился сверхвысот, но у меня всё складывается очень здорово. И иногда я специально выставляю фотографии из очередного отпуска или простого похода в ресторан с красавицей женой просто потому, что знаю: мои одноклассники за мной тоже следят, и их это бесит (мне об этом прямо говорили на юбилее школы, так что это не мои догадки). Это нехорошо, понимаю. Но вот ничего не могу с собой поделать. И не хочу.