Пиздец

Мой отец умер, когда мне было 10. Мой брат тут же, в возрасте 17 лет, ушёл из дома. И я начала жить только с матерью. С моим братом они никогда не ладили, поэтому она даже была рада его уходу. Когда мне было 14, у мамы появился ухажёр, они были вместе 2 года. В моё 16-летие в доме появился мой брат, и он силой забрал меня оттуда. И не зря, ведь через пару недель мамин ухажёр зарезал её, находясь в состоянии алкогольного опьянения.

Год назад нас с подругой изнасиловали. Парни из нашей же компании, которых мы знали со школы и считали надёжными. Их быстро нашли, был суд, сейчас они сидят на долгих сроках. Подруга после этого плотно ушла в ад. Год ходит по врачам, пьёт таблетки, постоянно пережёвывает эту тему и построила вокруг той ночи всю свою жизнь. А я в какой-то момент просто упёрлась в мысль, что вся эта боль — это обычный мусор в теле. Напряжение, петля в голове, которую можно простукать, вытащить из себя и вычистить досуха. Без рыданий, без драмы и без упивания ролью жертвы. Просто взять и разрядить эту память, как старый аккумулятор. У меня получилось. Я спокойно живу дальше, меня не триггерит, ночи нормальные, внутри тишина. Ну почти… И тут начался главный звиздец. Подруга узнала, что меня больше не колбасит, и возненавидела меня жёстче, чем тех уродов на зоне. Она орёт, что я предательница, что у меня нет сердца и я обязана вместе с ней висеть в этой боли, чтобы доказывать факт трагедии. Я искренне пыталась показать ей, как убрать из тела эту дрянь, ведь насильники уже в тюрьме, и таскать их ад внутри себя просто бессмысленно. В ответ прилетели проклятия, и она меня везде заблокировала. Оказывается, если ты отказываешься гнить за компанию и просто вычищаешь из себя кошмар, для людей это выглядит как предательство. Им проще годами лелеять свои раны, чем признать, что от боли можно было просто избавиться.

У нас в поселке жил мужик, все его немного сторонились. Нам, детям, просто говорили, что если будет звать пойти с ним или к себе домой, то ходить не надо. Выросла — узнала. Однажды в поселке пропала девочка. Последней ее видели дети как раз с этим мужчиной. Пошли слухи. Но нет тела — нет дела. Девочку так и не нашли, хотя весь поселок уже знал. Отец ее ходил к нему на разборки, избил, но не убил. Дети показаний так и не дали: один слишком маленький был, двум другим родители запретили. Там отец был с понятиями и детей не хотел растить стукачами. Да, раз посадить не смогли, просто детям говорили не подходить к нему и не разговаривать с ним. Еще и по жопе могли надавать, если ты у его дома терся. При этом также спокойно отпускали гулять. Просто: не ходи к дяде-убийце-педофилу в гости и возвращайся домой к 9 вечера.