Пиздец

Я, вспоминая своё детство, порой в таком ужасе — как вообще моя мать до своего возраста дожила? А главное — как выжила я и как её не лишили прав? Для неё было нормально меня где-то забыть или потерять. Ну вот пошли мы на рынок, встретила она там подружку, они заболтались и ушли. А я теряюсь в толпе, кругом люди, я одна — всё. На городском рынке я была частой "потеряшкой". После третьего раза меня в охране уже знали и знали мою маму. Порой мне казалось, что она меня уже специально теряет, чтоб погулять с подружкой без меня. Она могла меня взять на какую-то пьяную тусовку с собой, где молодёжь в невменяемом состоянии дерётся, кидается чем-то и ведёт себя неадекватно. На одной из таких тусовок мне сигареты о руку тушили какие-то придурки. А на другой — косу отрезали под корень. Мне было лет пять. Мама могла меня оставить вообще с чужими людьми. Зная человека минут десять — уже нянька для меня, лишь бы погулять слинять. Так она оставила меня дома у новой соседки-алкоголички, когда мне было лет пять-шесть. Эта соседка напилась, начала буянить, закрыла меня в кладовке, а потом от опьянения не могла понять, как открыть кладовку, и два часа билась в неё с криками: "Убью, открой!" Или мама оставляла меня с каким-то там братом своей подруги, к нему приходили друзья, пока я была у них. Его друзья меня посадили на холодильник под потолком и пошли все гулять. А я не могла слезть — ни попить, ни пописать. Но самый, как по мне, верх маминого безрассудства был домой притащить зэка. Была она "ждулей" в какой-то период времени. Год переписывалась с каким-то заключённым, а по выходу она его притащила домой. Мне было 12, сестре младшей — 5 лет. А он сидел за убийство! Впервые за 20 лет свет белый увидал, и это чудище у нас дома. Ох, я боялась жить в тот момент... А он и не работал ещё. То есть, придя из школы, мне нужно было либо сидеть с ним в квартире, либо уходить из дома — выбирала я второе. Уроки делала в парке, умывалась в ТЦ, гуляла до 18:00, пока мама с работы не освободится, и сестру с собой брала (если та не в саду была). Ну вот ну как можно додуматься до такого…

Работаю в компании, где начальник всегда общается со всеми налегке: шутит, делает комплименты, ведёт себя не как босс, а как лучший друг. В коллективе его ценят и уважают. На меня он бросал неоднозначные липкие взгляды, но я старалась не придавать этому значения. На корпоративе он вызвался проводить меня до такси (оно ещё не приехало, и вокруг никого не было). Я была выпившая, но разум не потеряла. Он, видимо, считал иначе, потому что резко поцеловал меня, засунул руку мне под платье. Я стала его отпихивать, но он больно схватил меня второй рукой за волосы, прижимаясь сильнее к губам, кусая. Не знаю, каким чудом я смогла его оттолкнуть, попыталась влепить пощёчину, но он поймал руку, сильно сжал. Прошипел что-то типа: "Не создавай себе проблем, дрянь". Я начала плакать, после этого он отошёл, сказал: "Если хоть кому-то ляпнешь, вылетишь с волчьим билетом. Я женатый уважаемый человек, а ты тут никто, тебе не поверят", — и ушёл. И ведь правда не поверят. Его уважают, любят на работе. Уволиться я не могу — у меня на попечении старенькая бабушка, а в нашем небольшом городе работу по специальности мне будет нереально найти, я получаю хорошие деньги, траты я не могу сейчас уменьшить. Вёл он себя как ни в чём не бывало на работе: улыбнулся мне, сказал, что я прекрасно выгляжу. Меня чуть не затрясло, не знаю, как я сдержалась и не разрыдалась.

Мама уезжала в командировку, позвонила мне и попросила присмотреть за собакой. Но дело в том, что меня эта псина терпеть не может: как только я оказываюсь в поле её зрения, она бешено лает, пытается укусить. Виноват в этом мой брат — ему по приколу было натравливать её на меня. Мама, конечно, ничего слушать не желала, не напрягать же любимого сыночка. Я написала брату, чтобы он позаботился о маминой собаке, он меня послал. Для успокоения совести я один раз съездила на квартиру, но так как псина сразу набросилась на меня, я плюнула на это дело и ездить не стала. Брату ещё раз написала, что собака в квартире одна, невыгулянная, голодная. Он ответил, что это не его проблема. Что было к маминому возвращению — даже представлять не хочу, только мама вынуждена была на неделю съехать к брату, пока запах не выветрится. Она позвонила мне и принялась скандалить, но я ответила, что ничего не могла поделать — собака меня не впускала, набрасывалась.

Ненавижу родного брата. В подростковом возрасте он изнасиловал мою подругу. Мы ничего не могли сделать: если бы её родители узнали, то ей бы досталось ещё сильнее. Нам пришлось переживать всё это вместе, вдвоём ходить по врачам. Маме с папой всё рассказала, когда мне исполнилось 22. В ответ услышала только, что они нас с братом всегда будут любить одинаково, несмотря ни на что. Не знаю, от чего больше тошнит: от поступка брата или от этих соплей, которые выдали родители. Чем надо думать, чтобы сказать, что меня любят так же сильно, как и моего братца-насильника.

Меня изнасиловали трижды. Первый раз в 16 лет. Это был сговор. Меня попросили зайти посмотреть что-то в бане, я зашла — и меня с этим мудаком закрыли снаружи. Мою истерику и тот страх не передать словами. Второй раз — через два года. Нас с подругой увезли в лес и угрожали пистолетом. Как не убили в те-то времена — до сих пор загадка. Третий раз спустя ещё четыре года. Мне подсыпали снотворное в вино, и я проснулась в процессе. Я помню, где это происходило, помню их лица, но я не помню подробностей. Я засунула эти воспоминания глубоко в память и уверенно шла к своим жизненным целям. Я весёлый, общительный человек, вокруг меня всегда много людей, я не занимаюсь жалостью к себе, у меня нет депрессий, панических атак, нет ненависти к мужчинам. Я замужем и счастлива в браке. Мой муж знает только про первый случай. Он, конечно, был в шоке, предложил их наказать, да только уже не надо. Они оба спились и сдохли (их я знала), остальные (второй и третий) были случайные, и их судьба мне не известна.

Ночью я жутко захотела бутерброд с варёной колбасой. Собралась на кухню, чтобы его сделать. Встала с кровати. На моём пути к двери стоял стул, я его не заметила (3 часа ночи, темно), ударилась об него мизинцем, стул упал, я решила перешагнуть. Одной ногой перешагнула, когда переносила вторую — зацепилась за стул, с грохотом упала на пол. Встала, пошла в темноте на кухню, долбанулась головой об открытую дверь в ванную. Пока отрезала бутерброд — порезалась. Пошла в ванную, чтобы промыть порез. После этого пошла обратно на кухню за бутербродом, поскользнулась на кафеле на своей же крови, ударилась головой сначала об угол стола, потом об пол. Общий итог моих ночных похождений: я разбудила всех, кто был в квартире, прибежали соседи снизу, и меня на скорой увезли в больницу с переломом мизинца, сильным порезом и сотрясением мозга. Я больше не ем бутерброды с колбасой.

Шеф любит прибухнуть, причём в кругу подчинённых и часто. Всё бы ничего, но эти мероприятия проходят на рабочем месте и зачастую в рабочее время. Предупреждала его неоднократно, что надо прекращать эти попойки. В один вечер две дамы, перебрав с алкоголем, пошли в туалет — почему в мужской, непонятно. Дальше — с рассказов присутствующих. Раздаётся грохот и крик. Оказывается, одна говорит другой: "А слабо в писсуар поссать?". Конечно, не слабо. При попытке совершить акт мочеиспускания писсуар рухнул, разбился. Коллега жопой села на осколки. Крови было как после побоища. Девушка пострадала сильно, порезы были очень глубокие, задеты нервы. Расследование происшествия было долгим. Шефа уволили. В течение полугода уволились ещё четверо коллег. После этого сделали пропускную систему со считывающим устройством для того, чтобы знать, кто и во сколько ушёл, и повесили камеры везде.

Снимаем с подругой квартиру на первом этаже. Каждый вечер, желая друг другу "спокойной ночи", я знаю, что мы действительно имеем это в виду, так как однажды проснулись в три часа ночи от диких криков, наполненных ужасом. Кричали под окнами что-то вроде: "Помогите, пожалуйста, вызовите полицию!" — на что голосу ответили, что сами из полиции. Это продолжалось какое-то время, а так как у нас пока нет штор, и окна выходят на достаточно освещённое место даже ночью, мы знали, что, если пойдут смотреть, кто живёт и кто не спит, нашу квартиру вычислят и потом могут прийти за нами. Мы вышли в коридор, чтобы нас не было видно, и 40 минут просидели там, боясь пошевелиться. У неё не было денег на телефоне, а мой стоял на зарядке в комнате. Последнее, что мы услышали, был тупой удар, после чего крики прекратились. Встали никакие, такого шока не испытывали никогда в своей жизни, потому что так близко с насилием не встречались обе. До сих пор гадаем, выжил ли тот мужчина.

Однажды, когда я гуляла во дворе с сестрой, один мальчик начал обижать её. Я взяла ветку и начала с ним драться. Ветка попала мальчику в глаз, а я убежала домой. Конечно же, я не знала, что совершила такое, потому что быстро ушла. Всё это было зимой, а летом его бабушка сказала мне, что внуку делали операцию и поставили искусственный глаз.

Мне было 3 года, мамина подруга оставила ей трёхмесячного малыша для присмотра буквально на два часика, так как куда-то нужно было срочно сходить. Малыш капризничал и плакал около часа. Наконец маме удалось его успокоить, и он уснул. Она оставила малыша в комнате и пошла на кухню. Через минут десять захожу я и говорю: "Всё, он больше не будет орать". Заподозрив неладное, мама кинулась к малышу, и не зря. Я засунул ему в рот сухарь и накрыл подушкой. Мама чуть не поседела. Малой жив.