Пиздец

Я, вспоминая своё детство, порой в таком ужасе — как вообще моя мать до своего возраста дожила? А главное — как выжила я и как её не лишили прав? Для неё было нормально меня где-то забыть или потерять. Ну вот пошли мы на рынок, встретила она там подружку, они заболтались и ушли. А я теряюсь в толпе, кругом люди, я одна — всё. На городском рынке я была частой "потеряшкой". После третьего раза меня в охране уже знали и знали мою маму. Порой мне казалось, что она меня уже специально теряет, чтоб погулять с подружкой без меня. Она могла меня взять на какую-то пьяную тусовку с собой, где молодёжь в невменяемом состоянии дерётся, кидается чем-то и ведёт себя неадекватно. На одной из таких тусовок мне сигареты о руку тушили какие-то придурки. А на другой — косу отрезали под корень. Мне было лет пять. Мама могла меня оставить вообще с чужими людьми. Зная человека минут десять — уже нянька для меня, лишь бы погулять слинять. Так она оставила меня дома у новой соседки-алкоголички, когда мне было лет пять-шесть. Эта соседка напилась, начала буянить, закрыла меня в кладовке, а потом от опьянения не могла понять, как открыть кладовку, и два часа билась в неё с криками: "Убью, открой!" Или мама оставляла меня с каким-то там братом своей подруги, к нему приходили друзья, пока я была у них. Его друзья меня посадили на холодильник под потолком и пошли все гулять. А я не могла слезть — ни попить, ни пописать. Но самый, как по мне, верх маминого безрассудства был домой притащить зэка. Была она "ждулей" в какой-то период времени. Год переписывалась с каким-то заключённым, а по выходу она его притащила домой. Мне было 12, сестре младшей — 5 лет. А он сидел за убийство! Впервые за 20 лет свет белый увидал, и это чудище у нас дома. Ох, я боялась жить в тот момент... А он и не работал ещё. То есть, придя из школы, мне нужно было либо сидеть с ним в квартире, либо уходить из дома — выбирала я второе. Уроки делала в парке, умывалась в ТЦ, гуляла до 18:00, пока мама с работы не освободится, и сестру с собой брала (если та не в саду была). Ну вот ну как можно додуматься до такого…

Я родилась у своих родителей рано: когда мне было шесть лет, матери только исполнилось двадцать три. Поехали мы в первый раз все вместе на юг, там снимали гостевой домик в частном секторе. В первый же день родители познакомились с другими отдыхающими и ушли с ними бухать. Их не было два дня, а я осталась в чужом доме одна, без еды — только вода из-под крана была. Страшно было жутко, я из комнаты выходить боялась, но на второй день голод выгнал меня на поиски хоть чего-то съестного. Холодильник был пустой, только в хлебнице нашлась засохшая горбушка. Возле нашего домика росла яблоня, но яблоки висели высоко, мне было не достать. Попыталась залезть на дерево, но меня согнала вредная соседская бабка. Родители вернулись только на другой день вечером и сразу же завалились спать, предварительно наорав на меня, когда я попыталась заикнуться, что голодная. А с утра они еще долго орали друг на друга, выясняя, кто больше виноват, что я два дня пробыла без присмотра, так как каждый думал, что другой ходил ко мне. Мне тоже досталось за то, что «нюни распустила», так как я расплакалась и сказала, что очень есть хочу. Потом они еще долго орали, выгоняя друг друга в магазин: отцу было лениво, у матери голова болела. Короче, покормили меня только ближе к обеду, когда уже самим жрать захотелось. Потом родители еще не раз меня так одну оставляли, но хоть с какой-то едой в доме. На море мы сходили только два раза, фрукты я видела только на деревьях и на прилавках — родители все деньги спускали на выпивку и закуску. Когда мы вернулись домой, бабушка очень удивилась и даже испугалась, увидев меня почти не загоревшей и похудевшей, ну а я бесхитростно ей рассказала, как мы «отдыхали». Родители получили знатных пиздюлей. Самое смешное, что я им за всю жизнь ни разу этот случай не припомнила, а вот они то и дело с надутыми губами вспоминают, как я на них наябедничала бабушке. Дескать, могла бы не выдавать их, они же молодые были, глупые, ну, захотелось им на отдыхе расслабиться, с кем не бывает.

В первый раз забеременела, как только исполнилось 16 лет. Парень скрывал наши отношения, говорил, что его могут посадить, если я забеременела так рано. А потом уехал и совсем пропал. Ребенка я оставила в роддоме. Я одна воспитывать не хотела, помочь было некому: мамы нет, бабушка отказалась, отцу все равно было. Родные парня тоже забрать не стали. Прошло 10 лет, и происходит ровно такая же история. Жили с парнем — любовь, все дела, вместе 4 года. Пожениться не могли, потому что у него были долги. Даже искали моего старшего сына, думали забрать. Я забеременела, и на 5 месяце он просто испарился. Забрал вещи, удалил переписки. Ну, я помыкалась беременная по приютам, родила. А с ребенком нужно было уже ехать по месту прописки. А там ничего не изменилось. Помогать некому, работы нет, жить не на что. Поплакала и подписала отказ, оставила данные парня, его родственников. К парням больше не подхожу на пушечный выстрел. Дочку младшую, знаю, забрала хорошая семья. Старший усыновлен, но кем, я не знаю.

Мама уезжала в командировку, позвонила мне и попросила присмотреть за собакой. Но дело в том, что меня эта псина терпеть не может: как только я оказываюсь в поле её зрения, она бешено лает, пытается укусить. Виноват в этом мой брат — ему по приколу было натравливать её на меня. Мама, конечно, ничего слушать не желала, не напрягать же любимого сыночка. Я написала брату, чтобы он позаботился о маминой собаке, он меня послал. Для успокоения совести я один раз съездила на квартиру, но так как псина сразу набросилась на меня, я плюнула на это дело и ездить не стала. Брату ещё раз написала, что собака в квартире одна, невыгулянная, голодная. Он ответил, что это не его проблема. Что было к маминому возвращению — даже представлять не хочу, только мама вынуждена была на неделю съехать к брату, пока запах не выветрится. Она позвонила мне и принялась скандалить, но я ответила, что ничего не могла поделать — собака меня не впускала, набрасывалась.

Ненавижу родного брата. В подростковом возрасте он изнасиловал мою подругу. Мы ничего не могли сделать: если бы её родители узнали, то ей бы досталось ещё сильнее. Нам пришлось переживать всё это вместе, вдвоём ходить по врачам. Маме с папой всё рассказала, когда мне исполнилось 22. В ответ услышала только, что они нас с братом всегда будут любить одинаково, несмотря ни на что. Не знаю, от чего больше тошнит: от поступка брата или от этих соплей, которые выдали родители. Чем надо думать, чтобы сказать, что меня любят так же сильно, как и моего братца-насильника.

Моя подруга залетела, а врачи затянули с абортом. Мол, рожай, детищасте. Сначала она жрала петрушку вёдрами, потом пила только колу и ела чипсы, отказалась от мяса совсем. Уговоры её не брали — пусть ребёнок страдает и не выживет, ей же лучше. Занималась запрещённым спортом. Ребёнок всё равно родился. Недоношенным, на 7 месяце. Она была в восторге: "Не так пизду порвала". Я с ней общалась, только чтобы после родов попытаться забрать малыша. А она не дала. "Я этой гниде жизнь ещё попорчу, зря рожала, что ли".

Ночью я жутко захотела бутерброд с варёной колбасой. Собралась на кухню, чтобы его сделать. Встала с кровати. На моём пути к двери стоял стул, я его не заметила (3 часа ночи, темно), ударилась об него мизинцем, стул упал, я решила перешагнуть. Одной ногой перешагнула, когда переносила вторую — зацепилась за стул, с грохотом упала на пол. Встала, пошла в темноте на кухню, долбанулась головой об открытую дверь в ванную. Пока отрезала бутерброд — порезалась. Пошла в ванную, чтобы промыть порез. После этого пошла обратно на кухню за бутербродом, поскользнулась на кафеле на своей же крови, ударилась головой сначала об угол стола, потом об пол. Общий итог моих ночных похождений: я разбудила всех, кто был в квартире, прибежали соседи снизу, и меня на скорой увезли в больницу с переломом мизинца, сильным порезом и сотрясением мозга. Я больше не ем бутерброды с колбасой.

Мне было 3 года, мамина подруга оставила ей трёхмесячного малыша для присмотра буквально на два часика, так как куда-то нужно было срочно сходить. Малыш капризничал и плакал около часа. Наконец маме удалось его успокоить, и он уснул. Она оставила малыша в комнате и пошла на кухню. Через минут десять захожу я и говорю: "Всё, он больше не будет орать". Заподозрив неладное, мама кинулась к малышу, и не зря. Я засунул ему в рот сухарь и накрыл подушкой. Мама чуть не поседела. Малой жив.

В детстве в наказание меня заставляли пить солевой раствор, если не слушался, или нюхать фекалии взрослого. И то и то было адом.

Снимаем с подругой квартиру на первом этаже. Каждый вечер, желая друг другу "спокойной ночи", я знаю, что мы действительно имеем это в виду, так как однажды проснулись в три часа ночи от диких криков, наполненных ужасом. Кричали под окнами что-то вроде: "Помогите, пожалуйста, вызовите полицию!" — на что голосу ответили, что сами из полиции. Это продолжалось какое-то время, а так как у нас пока нет штор, и окна выходят на достаточно освещённое место даже ночью, мы знали, что, если пойдут смотреть, кто живёт и кто не спит, нашу квартиру вычислят и потом могут прийти за нами. Мы вышли в коридор, чтобы нас не было видно, и 40 минут просидели там, боясь пошевелиться. У неё не было денег на телефоне, а мой стоял на зарядке в комнате. Последнее, что мы услышали, был тупой удар, после чего крики прекратились. Встали никакие, такого шока не испытывали никогда в своей жизни, потому что так близко с насилием не встречались обе. До сих пор гадаем, выжил ли тот мужчина.

Однажды, когда я гуляла во дворе с сестрой, один мальчик начал обижать её. Я взяла ветку и начала с ним драться. Ветка попала мальчику в глаз, а я убежала домой. Конечно же, я не знала, что совершила такое, потому что быстро ушла. Всё это было зимой, а летом его бабушка сказала мне, что внуку делали операцию и поставили искусственный глаз.