Пиздец

После смерти отчима мама обезумела. Определённого диагноза не было, врач советовал перетерпеть период, пока мама не восстановится после стресса. Год был адом, мама буквально не отпускала меня, устраивала истерики, кричала, плакала. Потом мы стали ходить на йогу, практиковали медитацию на природе, много разговаривали, и всё наладилось. Было одно но, моего парня мама ненавидела. Она видела в нём своего первого мужа, моего отца: бедный, потому что зарабатывает среднюю зарплату, из плохой семьи, ведь что могут разумного дать родители-учителя. В один из праздников я настолько устала от её напора, что поставила перед фактом — мы женимся. Свадьба прошла на ура. В медовый месяц муж сделал мне подарок, мы полетели в Швейцарию, побывали везде, гуляли ночью, днём, обошли все рестораны, кафе, пили коктейли и любовались природой. В аэропорту нас встретила мама. Я простудилась, был ужасный кашель, и поэтому сразу поехала к врачу. А мама с моим мужем направились домой. Я была удивлена её поведению, ранее она даже имя его не хотела слышать, а в то утро предложила поехать на одной машине. По дороге они разбились. Мама сделала это намеренно, разогналась и въехала в стену. Мама умерла, муж долго был в коме, ему сделали несколько операций, лицо обезображено, ходить не будет. Со мной он не разговаривает, и я его понимаю, но не брошу. Не представляю, как мы будем дальше жить, нужно приспосабливаться, я ему сломала жизнь.

У матери свой дом. Он сначала был напополам, но потом мы выкупили его полностью. В другой половине я сделал капитальный ремонт — начали сдавать, хоть небольшой, но доход. У мамы привычка уходить в огород или по другим делам во время готовки, то есть плита в это время включена. Много с ней спорил, просил либо выключать, либо не уходить из дома. Она то за зеленушкой, то белье развесить — для нее это аргумент. Ей 65 лет, она в здравом уме, но порой такая безответственная. Я был в отъезде. Она снова оставила включенной плиту и ушла: сначала за зеленушкой, потом кабачки сорвала, а в итоге отправилась в магазин за хлебом. Вернулась, когда горел весь второй этаж. Пожарные ехали долго, своими силами такой пожар не потушить. Лето, жара. К счастью, соседи вовремя позвонили в МЧС, и те уже не дали огню перекинуться на соседние дома. Я плакал, просто рыдал. Я жил этим домом, желанием создать условия для стареющей мамы. Отчасти из-за этого личная жизнь не складывалась: жена ушла, да и другие женщины не задерживались. Самый пиздец наступил потом. Экспертиза установила, что пожар начался с кухни с нашей стороны. Жильцы предъявили нам иск на 1,5 млн рублей за технику, мебель, одежду, а также за сгоревшие накопления на первоначальный взнос по ипотеке — лям. Жить негде, еще и долги. Мама принципиально не страховала дом, считая, что это пустая трата денег. А я не знаю, как из этой жопы выбираться.

У меня умерла подруга. Она не выдержала той боли, которую ей причинила её биологическая мать. В свои 14 она узнала от пьяного родственника, что она приёмная. А в 16 ей признались родители, что да, так вышло, взяли её новорождённой. Она все эти 2 года выпытывала у них. Она начала после копать, у неё был гиперфикс — найти свою мать. Я отговаривала её от этой затеи: ну зачем же, если её оставили. Она же считала, что её мать могла просто ошибиться. Надеялась, что мать её любит и там какая-то невероятная история про то, как её потеряли. На деле оказалось всё просто: молодую девчонку в 16 лет обрюхатил парень и кинул. В 17 родила и оставила ребёнка в роддоме, она ещё училась. Подруга нашла свою мать, когда ей уже было 20 лет, матери — 37. Она нашла её соцсети, вычислила, где она живёт, нашла адрес. Её встретила подпитая, больная женщина, жаловалась на здоровье и нехватку денег. Подруга сразу начала предлагать ей помощь, та женщина не отказывалась. Они общались 3 года в формате паразитизма: её мать выкачивала из подруги деньги, силы, время. Её мать — пьющая женщина, буянила, устраивала сцены. Подруга всё это переживала и воспринимала близко к сердцу. Однажды биологическая мать сказала подруге, что ни разу не пожалела о своём решении и что жаль, что не утопила её сразу, когда та разорвала её на куски при родах. Напоследок пожелала ей сдохнуть и больше не появляться. Подруга звонила мне, она плакала в трубку, захлёбываясь слезами. Я всё спрашивала, где она сейчас, хотела её забрать, приехать. Та отказывалась, сказала: "Иду домой". И не дошла. Той же ночью она покончила с собой. Утром мне об этом сообщили в полиции: звонок мне был последним. Это очень больно. Её родители, что воспитали её, по сей день не оправились и горюют, никак не могут поверить в случившееся, прошло уже 7 лет. Я приезжаю к ним иногда, раз в полгода, проведать, как они. Они очень постарели и сдали.

После того как мою подругу изнасиловали и она пришла с этим домой, отец избил ее, называя шлюхой. Швырял по дому, бил ногами. Сбежала в конце сентября из дома босой в свитере и трусах, дошла до меня. Потом ее отец ходил ко мне домой, требовал вернуть ему дочь: сначала криками, потом уговорами — нашел кого-то, кто согласен "взять порченую". Потом снова угрозами и обещаниями чуть ли не закопать нас обеих, если она напишет заявление и его опозорит. Через пару недель мои родители начали намекать, что подруге лучше от нас уйти. Бросили вуз, заняли у моей старшей сестры деньги, которые она копила на машину, уехали сначала на другой конец страны, потом в соседнюю республику, где в тот момент было реально за адекватные деньги снять квартиру. Не знаю насчет насильника, но ее отец до сих пор жив, счастлив, сменил жену на помоложе и завел еще ребенка.

Со старшей сестрой разница 5 лет. Родители всегда её любили больше, на меня часто забивали, пропускали важные для меня мероприятия, часто не брали меня с собой в поездки, и вообще я была предоставлена сама себе. С сестрой тем не менее у меня более-менее нормальные отношения. Но всё равно было обидно. Мне 24, хожу к психологу и решила обсудить это с родителями. Мама сорвалась, у неё началась истерика, орала, что ничего мне не должна. Оказалось, её изнасиловали, и вот результат — я.

Сын-подросток стоял на трамвайной остановке, копался в телефоне. Услышал крики, увидел, что между двумя вагонами трамвая какой-то парень карабкается, а трамвай начал движение. Парень упал, попал под колесо. Сын подбежал, но там уже ничем было не помочь: парню оторвало голову. Сын сказал, что в моменте испытывал какое-то собранное спокойствие, не ушёл до момента, пока парня не вытащили подъехавшие службы. Там было без шансов на выживание, но он сказал, что не мог уйти, пока не убедился. Но после этого его накрыло. Он пришёл домой в жуткой истерике, его трясло, он не мог отойти никак. Я была в ужасе, потому что он не мог даже объяснить, что случилось, были самые страшные мысли. Вызывала скорую, ему вкололи успокоительное. После этой трагедии он больше недели не может прийти в себя. Мало ест, почти не говорит, мало спит, трясётся время от времени, к врачу отказывается идти. Того парня он лично не знал, но он из его школы. Погибшему зацеперу было четырнадцать, сыну — пятнадцать. В школу пока не ходит, да и там это всё обсуждали, был классный час на тему зацеперов. Прошу сына согласиться на врача, но он готов даже в школу пойти в таком состоянии, только не к психиатру. А я вижу, что ему становится только хуже. Он ведь видел всё детально. Не знаю, как ему помочь. Я не хочу, чтобы эта травма вылилась в какую-то болезнь.

Училась в железнодорожном колледже. Тем, кому исполнилось 18 лет, предлагали поработать проводниками на каникулах, многие соглашались, и я в том числе. Господи, сколько же треша я увидела за три лета! Мужики, падающие с верхних полок на бабок, пьяные дембеля, кочующий цыганский табор с двумя мёртвыми младенцами, драка на ножах, извращенцы всех сортов и мастей обоих полов, попытка суицида, попытки убийства, попытка изнасилования, кража, грабежи и травмы. Сколько раз мы вызывали полицию и скорую, я даже не помню — в принципе, хорошо, если только один раз за поездку. И нет, это не 90-е, это 2010-е. Помню, как женщина оставила двоих малолетних детей на станции, на перроне чужого города, зашла в вагон, заказала у моего коллеги чай, достала купленный во время остановки пакет конфет и сидела с блаженной улыбкой, ела их, пока соседи по плацкарту не спросили у неё, где дети. Она начала рыдать. Успокаивали её уже на следующей станции всей бригадой скорой помощи. Нашли ли детей — без понятия, но надеюсь, что да. На вышку я поступила в итоге на юриспруденцию, оставив идею связать свою жизнь с ЖД. Выбором довольна.

Вечером возвращался домой из магазина, услышал крик какой-то девушки за домами, подбежал туда. Девушка лежала на земле и плакала. С её слов я понял, что у неё украли телефон и избили (но она была цела). Она попросила, чтобы я помог ей обратиться в полицию. Я согласился, и там она сказала, что это я её избил и украл телефон. Я в ахуе. Пробыл всю ночь в полиции, наутро отпустили, дали подписку о невыезде из города. Буду теперь искать свидетелей в тех домах, где это всё случилось.

Есть у нашего дачного товарищества чат. Пишут там кучу всякой откровенной фигни, редко что-то стоящее. И стали там этим летом часто появляться сообщения о пропавших котах, которых потом находили загрызенными или сбитыми машинами. У нас, как и на многих дачных массивах, есть бродячие собаки, недалеко трасса, одно время рейсеры гоняли, на квадроциклах ездят неподалёку в лесу. А обвинили в смертях котов… меня и моего соседа! У нас с ним, единственных на массиве, крупные собаки. У меня помесь немецкой овчарки и дворняги, у соседа — алабай. Моя собака воспитана и выдрессирована, ходит без поводка только на моём участке, иногда может выбежать через щель в заборе, но гуляет только возле участка, потому что там её привлекает трава, которую она любит пожевать, я её за побеги ругаю. Соседский пёс вообще не выходит никогда: у соседа сплошной забор, а с собакой он выходит только на поводке даже до магазина на соседней улице. Его пёс тоже воспитан нормально. Моя собака никогда не тронет никаких котов: у меня дома два кота, собака к ним всем дружелюбна. Когда на прогулке видит других котов, максимум понюхает, но в основном игнорит. В общем, очевидно, что котов грызут не наши собаки! Коты вообще найдены далеко от наших участков, но виноваты наши собаки. Видимо, сбитые машинами коты — тоже наших псов дело. Пыталась объясниться нормально, но бесполезно. Одна пизда пригрозила отравить мою собаку. Я заскринила угрозу, пригрозила ей полицией. Не знаю, как вообще люди отпускают котов на самовыгул! Я брала кота на дачу однажды: он сидел на специальной шлейке, я его пасла. Он же мой любимчик! Он что-то сожрал на даче, дристал потом, и я решила, что нафиг эту дачу для него — дома посидит. А люди спокойно отпускают котов гулять, не боясь ничего: ни собак, ни машин, ни глистов, ни блох, ни болезней разных, ни квадроциклов — ничего. А когда коты гибнут, то ищут виноватого, и это я и мой сосед. Пиздец. Теперь страшно ездить на дачу, страшно, что ебанутые могут обидеть мою собаку.

В детстве, с 8 лет, дома меня пристрастились пороть за двойки и другие косяки. Было больно и очень обидно, и это бывало часто. Однажды, когда пришло очередное время порки, я отпросился в туалет, набрал в руку кал и размазал по заднице. Пороть побрезговали, только надавали пощечин и заставили стираться. А потом совсем перестали пороть. Если двойка или косяк, только пощечины и подзатыльники.