Жестокость

В детстве мама иногда вела себя так, что я вообще не понимала, что происходит. Стоило мне отказаться что-то делать (надеть, что скажет, поесть, пойти куда-то), она сразу брала телефон и спокойно говорила: «Ну всё, сейчас вызову скорую». Я почему-то этого ужасно боялась, хотя скорую ко мне никогда не вызывали. Она шла с телефоном в туалет, закрывалась, а я стояла под дверью, стучала, дёргала ручку и ревела: «Мама, не надо!» Помню, как у меня руки тряслись и в груди всё колотилось. Она сидела там минут десять молча. Потом выходила как ни в чём не бывало, шла на кухню, могла чай налить. Я спрашивала: «Ты вызвала?» Она делала круглые глаза и говорила, что ничего не было и никого вызывать она не собиралась. Так было не один раз. Каждый раз я в это верила и каждый раз паниковала одинаково. Потом долго не могла успокоиться, лежала ночью и прислушивалась к каждому звуку. Со сном у меня тогда были постоянные проблемы, и панические атаки начались ещё в школе — это и неудивительно с такими методами воспитания.

Первый и единственный раз, когда я физически наказала свою дочь, случился, когда ей было восемь лет. Я работала гардеробщицей в театре, и дочь иногда бывала у меня. Сидела спокойно в уголке, делала уроки, а после вечернего спектакля мы вместе ехали домой. Однажды я отошла в туалет, возвращаюсь, а дочь шарит по чужим пакетам, из некоторых уже вытащила обувь. Я, не слишком соображая, что делаю, подлетела к ней и со всего размаха влепила затрещину. Она заплакала, стала оправдываться, что просто посмотреть хотела, но только заработала ещё одну оплеуху за враньё. Она заплакала ещё сильнее и созналась, что хотела пошутить, как они в школе шутят — поменять местами обувь. Я заставила её положить всю обувь на места и на целую неделю лишила гаджетов и прогулок. Немного остыв, я поговорила с ней и объяснила, что она поступила очень гадко, меня могли уволить за её проделки. И вроде дочь всё поняла, но ещё долго вся сжималась и дёргалась, когда я рядом с ней просто делала какой-то жест рукой. После этого я дала себе слово никогда больше не поднимать на дочь руку, чего бы она ни натворила. Не хочу, чтобы она боялась меня так же, как я боялась своих родителей.

Я отношусь к известной субкультуре, зовёмся мы неформалами. У меня синие волосы и полностью пирсингованное левое ухо, одеваюсь я тоже соответствующе. Мои друзья тоже из этой группы, мы часто проводим время вместе. Недавно я узнал, что местные гопники позвали нас на стрелу, и если мы не придём, то они будут отлавливать нас по отдельности и избивать. Я просто не понимаю, чем мы мешаем этим ребятам. Ведь большинство из нас культурные, да и вообще развитые люди, большинство хорошо учится, имеет много хороших друзей, некоторые неплохо играют на различных музыкальных инструментах. Не знаю, чем мы помешали. Мы такие же люди, просто мы не боимся выделяться из толпы и принимаем наши порой странные увлечения и находим тех, кто тоже разделяет их.

Тяжело не общаться с отцом. Не из-за того, что поругались, а из-за того, что я ему просто не нужна. Родители в разводе уже 17 лет. Я пришла поздравить его с днём рождения, а он пьяный с порога начал меня избивать. Бил и говорил, что я ему жизнь сломала, и что только из-за меня он один. Да, я не спорю, в детстве очень его ревновала и ненавидела весь белый свет, но время шло и обиды забылись. В итоге сломан нос, ключица и ушиб грудной клетки. Лежу в больнице, реву и жду операцию. Больно.

В детстве родители часто отправляли нас с сестрой спать, а сами допоздна на кухне разговаривали. У матери голос тихий, у отца громкий. Часто слышала отдельные фразы и обрывки. С детства знала, что ребёнок я нежеланный и не самый любимый из двух. Помню, раз отец сказал: «Ну давай в детдом отдадим, раз не получается». Мне было 8 лет, сестре 14, я понимала, о ком речь, и очень боялась. Потом ещё лет с 13 были постоянные разговоры, как бы внуков не пришлось воспитывать, как меня хотя бы в техникум отправить учиться. У меня были нормальные оценки и приличные друзья, я не понимала, почему мне нужно идти в техникум, когда все друзья поступают в университеты. Конечно, во взрослом возрасте пыталась поговорить, но мне жëстко сказали, что мне послышалось и вообще я спала и ничего слышать не могла. Извинений я так и не дождалась. С мамой отношения ещё ничего, так как от неё я, по сути, ничего плохого не слышала. Хотя она тоже виновата, даже если просто позволяла отцу говорить все эти вещи про меня. А вот с отцом постоянно либо в ссоре, либо не общаемся.