Жестокость

Мама в палате интенсивной терапии, здесь почти все пациенты лежачие. Медсестры, которых всего две на смене, и одна нянечка, если она есть, обычно ложатся спать так, что последняя уходит в 11 вечера, а первая встает в 5–6 утра. Ночью нет никого: ни врачей, ни единой души. Если с кем-то из пациентов что-то случается, я подрываюсь и бегу всех будить. Они еще и недовольны или отказываются вставать. Меня об этом не просили, я добровольно "дежурю". Если бы не я, то за пациентами не следил бы никто. Днем меня подменяет дочь. Но большинство пациентов тут совсем одни. От медсестер слышны только слова о том, что они могут в любой момент нас выгнать. За работу они не держатся, жалоб не боятся. Тем более никто их не уволит, потому что и так работать некому. Постоянные условия: если приехал, то своего родственника должен сам кормить, сам носить утки и менять памперсы. Могут дать швабру с ведром и сказать мыть полы. Те, кто лежат одни, могут часами ждать, пока им памперс поменяют. Медсестра в это время будет спокойно заполнять бумаги в соседней комнате за столом, а нянечка, такое впечатление, что и по четыре часа может не появляться в отделении. Врач приходит раз в день.

Я модель. Пару лет назад агентство отправило меня в первую модельную поездку в Китай. Хорошие апартаменты, дружелюбные соседки, заработок. Но один кастинг изменил всё. Мы стояли в очереди на примерку, когда в здание ворвалась полиция и начала нас валить. Несколько часов допроса. Тех, кто признавался в работе моделью, сразу везли в участок. Остальных же ждали настоящие пытки: унижение, скотское обращение, таскали за волосы, не кормили. До сих пор перед кастингами бросает в дрожь и хочется плакать.

Мне было 20 лет, сидела на обеде на своей первой работе, ко мне подсела начальница и начала жаловаться на младшую дочь из-за того, что она ничего не ест. Девочке было 10 лет. Я рассказала ей, как ела в детстве в том же возрасте: ставила мама передо мной рассольник, например, я могла съесть из него только огурцы, остальное не ела. В следующий раз — только картошку. С голоду не умерла, годам к 14 стала есть всё подряд как два взрослых мужика, всё уходило в рост. Начальница спросила, насколько сильно меня лупила за несъеденный суп мама. Я очень удивилась, потому что я молча выливала остатки супа в унитаз, мыла тарелку и шла гулять. Родители, в принципе, сами поступали со своим недоеденным обедом таким же образом, поэтому ругани и осуждения, а уж тем более побоев, не было. А начальница сказала, что старшего сына лупила полотенцем, чтобы он "нормально" ел и не вставал из-за стола, пока не доест свою порцию полностью, а среднюю дочь запирала в кухне на полдня с той же целью. И сама начальница, и её дети, чьи фото стояли попеременно на заставке её рабочего стола, были очень пышных форм. Вот так в 20 лет я впервые узнала, что такое РПП.