Жестокость

Нам с подругой было по 9 лет. Лето, гуляли во дворе, никому не мешали. Рисовали мелками на асфальте, хихикали. Тут откуда ни возьмись — толпа мальчишек, человек 7. Мы их не знали, не видели раньше. Без причины и предисловий они начинают кидать в нас мелкими жёсткими яблоками. Они издевательски смеялись и наслаждались тем, как мы старались отбиться от них. Нас окружили и просто кидались этими яблоками. Кидали с силой, от души. А одному из них забавным показалось кидаться не яблоками, а камнями. Во взгляде того мальчишки, что потянулся к земле за камнем, я увидела что-то дикое, нечеловеческое. И в тот момент я поняла: он не шутит, и эта толпа будет его поддерживать. Мне стало ужасно страшно, внутри всё похолодело. Я лишь кричу подруге: «Бежим!» — дёргаю её за длинную рыжую косичку, чтобы показать направление, и мы со всех ног начинаем бегство. В нас летели камни, попадали в нас. Мы бежали, прикрывая голову машинально. Бежали мы долго, несколько дворов нашего небольшого уютного городка. Забились мы с ней под теплотрассу возле школы, очень устали. Смотрим друг на друга — в ссадинах, синяках, где-то проступала кровь из царапин от камней. Мы как два загнанных зверя сидели и боялись дышать. Просидели мы так долго, до тех пор, пока не увидели мимо проходящих взрослых людей — двух женщин, одна из них пожилая. Мы выползли и слезно попросили нас хоть немного проводить домой, потому что страшно. Они осмотрели нас и за сердце аж схватились, проводить согласились. Мальчишек на пути не встретили, а мы ходили и озирались, от каждого шороха и выходящего из-за угла прохожего шарахались. Пришли мы ко мне, мама была дома. Мы зашли и рассказали, что случилось. Мама нас загнала в ванную отмываться — мы были подранные и грязные. Друг с другом мы не разговаривали, были просто в шоке, лишь держались за руки. Моя мама, когда мы вышли из ванной, лишь сказала, обрабатывая раны, что мы сами наверняка что-то натворили, вот и получили по шапке. Выговор, болючая зелёнка, десяток пластырей и: «По домам!» Что это было, до сих пор понять не могу. Зачем, почему, за что… что за дикость? Но всё то лето (его остаток) на улице мы больше не гуляли, подруга прибегала ко мне в гости, где мы сидели и играли в куклы. А потом гулять мы бегали в её двор, в другой части города.

На днях упал шкаф в спальне в тот момент, когда вырубили свет. Понятия не имею, как, ведь шкаф достаточно большой. Осознав в темноте, что случилось, я начала орать имя дочери, которую поставила рядом с собой, когда сама хотела найти фонарь. Оказывается, она стояла в нескольких сантиметрах от упавшего шкафа… Пронесло. У меня истерика, шок, перед глазами весь ужас. Звоню мужу, прошу приехать домой, а сама пыталась успокоиться. Дрожала как лист при ветре и шептала благодарность боженьке за то, что спас моего ангелочка. Приехал муж, избил за то, что прервала его отдых с друзьями, обозвал шлюхой и конченой истеричкой, крича: «Ну и что такого произошло?!» Нет у меня больше мужа.

Хоть моя сестра и выглядит хрупкой, дерётся она не хуже любого матёрого мужика — именно по-мужицки дерётся, а не царапается. Как-то приехал к ней в гости на выходные. Когда мы уже ложились спать, на улице гуляла какая-то парочка, и парень начал кричать, не замолкая, что любит девушку, и пусть все об этом знают. Сестра вышла на улицу, отпиздила этого мудака, сказала, что всем насрать, и вернулась довольная обратно.

У сестры муж попал в аварию на мотоцикле, получил серьёзные травмы, в том числе ЧМТ. Полгода провёл в больнице, сильно изменился характером, стал агрессивным. Принимает сильные препараты по рецепту от психиатра, но даже это не всегда помогает. Сестра всё ещё думает, что он вылечится и станет прежним. У них двое детей. Полгода назад он ей нос расквасил. Ну и всё сначала: психиатр, новые таблетки, семейная терапия. Сошлись обратно, сестра его снова хвалит. Тем временем один ребёнок из отличника стал троечником, а второй дерётся в школе. Больно на всё это смотреть, но и сказать ничего сестре не могу — только поругаемся.

Меня гнобили в школе, начиная с 6 класса, когда перешла в другую. В предыдущем учебном заведении я была лидером и на хорошем счету, и, конечно, я хорошо училась. Топтали мою одежду в гардеробе, могли подойти и пнуть на перемене, плюнуть, кинуть щебнем после уроков — бежала домой как угорелая. Учителя всё видели, но не предпринимали ничего. Это был 96-97 год. Жаловалась и плакала дома, мама говорила, что это несчастные и обиженные дети: «Пожалей их за эту слабость». Но эти издевательства я помню даже в 40 лет. Рассказала мужу, он в шоке, говорит: «Почему не отомстила, не отыгралась до сих пор? Ведь это сидит в тебе». А действительно, почему? Только сейчас задала себе этот вопрос.

Родители разводятся. Я мечтала об этом с детства, но боялась сказать об этом маме все это время. Папа часто пил, затевал жуткие скандалы на пустом месте, иногда бил маму. Она промучилась с ним почти 30 лет. В тяжелые времена я мысленно желала отцу смерти, а потом, стоя в душе, беззвучно рыдала и просила у Господа прощения за такие мысли. Сейчас я сама замужем, сыну 2 месяца. Я счастлива в браке (муж — противоположность моего отца), но меня не покидает страх повторить судьбу моей матери.