Жестокость

У нас в подъезде умерла бабушка, у неё осталась немолодая собака и кот. Приехал на похороны сын, и тем же вечером мы увидели, как собаку и кота он выгнал в подъезд. Собака небольшая, спокойная, пугливая, мы вообще не слышали, как она лает. Кот вообще в стрессе, вжался в угол и глаза закрыл. Мы с другими соседями подошли к сыну, только начали говорить, что с животными так нельзя, он нас покрыл таким матом, что уши в трубочку свернулись. Жил, наверное, в гостинице, но периодически приезжал решать какие-то вопросы с квартирой. Первые сутки животные сидели в подъезде, не ели, не пили, к себе не подпускали: собака рычала, кот шипел. На второй день мы их покормили. Но брать их никто не брал. У меня кошка своенравная, ей вообще не угодишь — она чуяла, что кто-то на площадке сидит, выходила из двери, шипела. У кого-то тоже животные были, кому-то ответственность не нужна. Мы поставили лоток, но собаку надо было выгуливать, она свои дела на площадку сделала несколько раз. Я убиралась, кто-то ещё убрался, а потом их выгнали на улицу, где они сидели, вжавшись друг в друга. В итоге девочка, которая снимала квартиру в подъезде, договорилась с хозяйкой и забрала обоих к себе. Сейчас гуляет с собакой, она вроде оттаяла. Кот тоже дома — сказала, сначала в углу сидел, потом стал выходить, тоже оттаял. А этому мужику кто-то во дворе колёса порезал и говно размазал по стеклу. Камер у нас нет. Как он орал, что мы ебанутые и что быстрее бы продать квартиру, да никто не купит с такими тварями! Хотя кто тут ещё тварь…

Ни на кого не держу зла. Есть только один человек, которого я 22 года простить не могу — медсестра приёмного отделения роддома. Приехала я с дикими схватками, роды были скорыми. Пока переодевалась в больничную одежду, часть вод выплеснулась на пол. И медсестра заставила меня моими трусами вытереть пол. И я, молоденькая, обезумевшая и не соображающая от боли, на четвереньках тёрла этот пол трусами. До сих пор не могу найти аргументы для её прощения.

Собирались с приятелями на шашлыки, и случился полный треш! Среди приглашённых была компания спортсменов. Один из них привёл свою сестру, которая в их спортклубе является какой-то чемпионкой. За два часа она успела поразить всех в плохом смысле. Накидалась быстро, как будто впервые до вина дорвалась. Очень пренебрежительно говорила с другими девушками, постоянно упоминала, какая она великая боксёрша и что другие "тупые бабы" ей не ровня. Мы с подругами были в шоке и решили не реагировать на её выходки — что взять с соплюхи? Но попросили парней намекнуть её брату, что им лучше бы уйти, потому что нам неприятно её поведение. Он вроде как сам понял и попытался её увести. Даже его друзья выглядели смущёнными. В какой-то момент она прицепилась ко мне. Обсмеяла мою одежду, стала делать выпады мне в лицо, говорить, что я тупая курица, "корова-бимбо". Я не выдержала и начала жёстко огрызаться — может, это и неправильно с моей стороны, но почему я должна терпеть?! Её брат пытался встать между нами, но она пёрла как танк, дёрнула ворот моей куртки. Я не выдержала, послала её на три буквы, встала и уже собиралась уйти, как она схватила меня за волосы и со всего маху заехала кулаком в нос. Я не занимаюсь спортом, но драться умею — росла в селе. Кинула её об землю, да так, что она ещё пару минут дышать не могла. У меня разбит нос, на ней синяков нет. Сказала её брату, что либо он мне платит, либо я сейчас иду, снимаю побои и пишу на неё заявление. Свидетелей куча — я защищалась, не более. Он согласился перевести мне нужную сумму и ушёл со своей сестрицей, матеря её во весь голос. Побои я, на всякий случай, зафиксировала.

Как оказалось, самое большое счастье для меня — это когда дочь-подросток после еды убирает посуду и садится заниматься своими делами. Не убегает в ванную выблёвывать всё съеденное, не делает вид, что у неё нет проблем, не бегает лечить зубы каждый месяц, потому что булимия уже даже их уничтожает. Я в попытках заработать ещё больше денег не заметила, как моя мать довела её до этого, медленно и планомерно капая на мозги про лишний вес, нелюбовь окружающих и прочую дичь. Когда правда вскрылась, я разбила матери лицо, она написала на меня заявление даже. Мы потратили кучу сил и нервов: психологи, гастроэнтерологи, эндокринологи, очень помогал бывший муж, его мать, подруги дочери, двоюродные сёстры. В итоге она пришла в себя, и уже больше года я не слышу эти страшные звуки после каждого приёма пищи и не плачу от ужаса, что не смогла защитить своего ребёнка от своей же матери.

Недавно обратилась к психологу из-за низкой самооценки. Начали обсуждать моё детство. И я почему-то очень ярко вспомнила одну конкретную историю. Мне было 10 лет. Я из-за чего-то поссорилась со старшей сестрой, обиделась на неё и, когда та легла спать, взяла ножницы и отрезала ей клок волос. Тупая детская пакость. Встав утром и увидев новую причёску, сестра, естественно, впала в истерику. Прибежала мама, начала выяснять, в чём дело. Но вместо того, чтобы как-то нас успокоить, помирить, она разрешила сестре так же отрезать волосы мне. И сама меня держала. После того как это всё всплыло на сеансе, я решила поговорить с мамой об этом. Она, ничуть не смущаясь, ответила, что до сих пор считает, что была права. Мол, я сама полезла к сестре — сама получила равноценный ответ. А тот факт, что наши отношения с сестрой навсегда так и остались натянутыми, видимо, её совсем не волнует.

Взяла отгул на работе, хотела закупиться одеждой к лету и к предстоящему дню рождения. Курила на улице, ко мне подошла девушка и попросила посторожить вещи — несколько пакетов и переноску с котом, пока она сбегает в туалет в торговый центр. Ждала её час, она так и не вернулась. А мне кота никак нельзя, муж — аллергик. Я просто занесла всё внутрь, оставила между дверями, чтобы кот не мёрз, и пошла по своим делам. Это увидел парень и побежал за мной, догнал, схватил. Я орала, что это не мой кот, он — что сейчас вызовет полицию за жестокое обращение с животным. Вырвалась с трудом, спряталась в магазине, вызвали с продавщицей охрану. Нашла проблемы на свою голову на ровном месте. Вывихнута рука, порвана куртка, отдавлены все ноги, ботинки подраны и куча синяков. Целый день провела сначала в травмпункте, потом в полиции. Подала заявление. Домой вернулась в 10 вечера. Судьбу кота не знаю.

Когда я была беременная, срок был уже приличный, месяц 8-ой где-то, пошла как-то в магазин, и там женщина в очереди передо мной покупала копчёную скумбрию. И я, естественно, ужасно захотела рыбу, но она забирала всё, что было, а там целый пакетище этой скумбрии. Я попросила оставить её мне хоть одну рыбёшку, причём она прекрасно видела, что я в положении, но ни хрена она мне не оставила, а у меня от обиды аж слёзы покатились. И вот стою я, реву, потому что хочу эту скумбрию ужасно, а эта женщина просто уходит…

Мои маман и папан зачали меня, зная, что у отца онкология последней стадии (вскоре он умер). И сколько же я выслушал до 17 лет, начиная с малых лет: что я нежеланный ребёнок, что я ничтожество, ошибка жизни и т. д. и т. п. Были издевки в школе, насмешки и буллинг в универе, ну и сейчас на работе порой. И мне так чертовски похрен на всё это! Ибо именно мать меня закалила настолько, что я понимаю: терять мне точно нечего, КАЙФ!

Познакомилась с потрясающим мужчиной (как я думала), который разводит и тренирует собак. Однажды он взял меня с собой в лес, чтобы собачки побегали и порезвились. Мы приехали, и я увидела лису. Настоящую, красивую лису, которая сидела чуть вдалеке. "Смотри, какая прелесть!" — я ему говорю, на что он молча открыл заднюю дверь, собаки рванули к лисе. "Смотри, как они умеют. Занимает много времени". Собаки и лиса с горизонта исчезли. Оказывается, собаки натренированы ловить и не просто так, а убивать. Не только лис, любое дикое животное. И обучают собак не ради охоты, а ради развлечения. Написала заявление на мудака.

Я выросла в маленькой деревне в Киргизии в бедной семье, где, как обычно, отец — алкоголик, а мама вечно спасающая этого алкоголика. Жили очень бедно. Отец умер от туберкулёза, когда мне было семь лет. Иногда даже хлеба не было, мясо лишь один раз в месяц ели. Хорошо хоть свой огород был, и я пахала на этом огороде практически одна, потому что мне всегда было важно угодить маме, помочь ей. Я видела, что ей тяжело было кормить троих детей. Но клеймо бедности и больного отца тубиком осталось со мной до моих 15 лет жизни в этой деревне. Помню, что в школе со мной лишь единицы разговаривали и дружили, потому что прошёл какой-то слушок, что я туберкулёзница. Ладно дети тупые, а вот взрослые люди чем думали, когда вели себя так мерзко? Из-за травли этих ублюдков я каждый год проходила обследование, доказывая, что я не туберкулёзница, ну и мать не защищала, конечно, меня. Уехав из деревни, я больше не общаюсь ни с роднёй, ни с одноклассниками. А как после такого отношения туда вообще возвращаться?

В детстве бывший муж моей мамы, то есть мой родной отец, поднимал на неё руку. В одну из ночей мне стало так страшно, что я залезла на подоконник и хотела выпрыгнуть в окно (9 этаж). На следующий день рассказала брату (в ту ночь его не было), на что он ответил: «А вот прыгнула бы, тогда компьютер бы только мне купили». Сейчас мне 20, а его слова до сих пор вспоминаю со слезами. Так я впервые узнала, что такое алчность и жестокость.

Отец несколько раз выдёргивал шнур от техники и бил мать. Говорил, что если будет бить кулаками, то совсем убьёт. Варианта не бить у него в тупой башке не было. Помню этот ужас: телевизор летит на пол, вокруг осколки пластика, отец упирается и тянет шнур, я бегу. А потом лежу под кроватью и слушаю крики. Мне года 4 было, до сих пор мурашки от этих воспоминаний. Хорошо, что отец стареет. Ещё немного — и приду к нему, разгромлю квартиру и отхлестаю хорошенько за маму. Посмотрим, как ему понравится.

Ездили с парнем в больничку. Сидим ждем врача, и тут по скорой поступает бабушка с переломом шейки бедра. Пришел травматолог, осмотрел ее и сел за стол напротив нас заполнять бумаги. К нему подходит медбрат и говорит: "Ну что, бабушку в отделение везем?", на что врач ему: "Бабушку 38-го года... конечно, лучше б в морг... Но раз такое дело, то в отделение". Петросян, блин! Хорошо, что хоть бабуля не слышала, а то действительно не откачали бы.

В детстве я очень сильно боялся пылесоса. Я думал, что эта дьявольская машина засосет меня и я окажусь в очень страшном месте... Папа старался воспользоваться моей фобией каждый раз, когда мама уходила и оставляла меня с ним. Он ставил пылесос посреди комнаты, и я тихо сидел на диване — боялся слезть с него…

С 7 лет меня воспитывает бабушка. Живу с ней после развода родителей, ибо не мог жить с пьющей матерью, которая пропадала на пьянках по три дня, с маленьким-то ребёнком дома. Соответственно, отсюда и бабушкино воспитание (все знают бабушек: не делай этого, не лезь туда, больно будет, поранишься, аккуратнее будь, да и пожалеет всегда). Из-за этого вырос нежным, миролюбивым, пассивным по жизни, пацифистом, тряпкой, трусом. В детстве в моём дворе все ребята были старше меня, задирали и гнобили меня, унижали, иногда били. Отец постоянно давит на больное: "Ты нарцисс-цветок, собака какая-нибудь подойдёт, нассыт на тебя, а тебе нормально — покачаешься, постоишь и всё, ничего сделать не можешь". Называет меня слабым, безвольным, никчёмным — говорит всё то, что я и без того знаю. Хочет завести ребёнка, объясняя это так: "Пускай у меня будет хоть один нормальный сын или дочь. Не такие, как ты". Сказал, что мой друг лучше меня во всём, он как-то сможет прожить в этом мире, а я — нет (друг — быдло. Был нормальным, когда сдружились, а сейчас не очень стал). Телосложение от отца, могу быть спортивным, но характер не такой, как всем хочется. И вот это всё меня угнетает. У меня частые психозы и нервные срывы из-за этого. Хочется либо закончить всё, либо начать жизнь сначала, но другим человеком.

Родители разводятся. Я мечтала об этом с детства, но боялась сказать об этом маме все это время. Папа часто пил, затевал жуткие скандалы на пустом месте, иногда бил маму. Она промучилась с ним почти 30 лет. В тяжелые времена я мысленно желала отцу смерти, а потом, стоя в душе, беззвучно рыдала и просила у Господа прощения за такие мысли. Сейчас я сама замужем, сыну 2 месяца. Я счастлива в браке (муж — противоположность моего отца), но меня не покидает страх повторить судьбу моей матери.

Мне было 14-15 лет, когда я с подругой возвращалась с занятий танцами. Мы переходили небольшую дорогу со светофором на зелёный свет, где стояла всего лишь одна машина. Были у бордюра, зелёный замигал, не помню, сменился ли он на жёлтый. Когда мне оставалось один-два шага до тротуара, машина двинулась, причём настолько близко к пешеходной части, что сбила меня, задев по ноге. Женщина с мужчиной выскочили из машины, но, увидев, что я поднимаюсь с асфальта, так возле неё и остались. Я была в каком-то состоянии шока, было очень больно и страшно, всё же не каждый день с тобой такое происходит. Пока я хромала к пешеходной части, так как меня перекатило на середину дороги, и высматривала, куда бы сесть, не без помощи подруги, эти двое орали на меня и отчитывали, что я сама виновата, шла, бёдрами виляла (их слова). К этому времени ко мне подбежали две женщины, которые были недалеко и видели, что произошло, одна из них подошла ближе к машине и сказала записывать мне номер, диктовала его. Те мужчина и женщина выкрикнули что-то не особо приятное, быстро сели в машину и стартанули с места. Номер я так и не записала, не сообразила, куда, да и в голове совсем другое было. Женщины стали предлагать мне помощь, тогда сотовые телефоны не были в таком изобилии и прилично стоили (для моей семьи), но, к счастью, у меня был такой с собой, и то родительский, дали мне только на время. Я отказалась от чужой помощи и позвонила маме, дом был совсем недалеко. Мама вызвала скорую, меня отвезли в детскую больницу, где оказали первую помощь. Были ссадины, ушибы и ещё довольно неприятное приобретение — гипс на ногу. Подавать заявление мы не стали, без номера машины, как нам сказали знакомые, это пустая трата времени, а с гипсом по отделениям не находишься. Прошло уже более десяти лет, а я до сих пор не могу простить тех людей. И нет, вовсе не за то, что сбили, а за то, как повели себя потом. Я ведь, по сути, была ребёнком, несовершеннолетней, а они не подошли, не помогли ничем, лишь трусливо сбежали. Интересно, они хоть потом задумывались: а что с той девочкой? Пускай я, слава богу, и не сильно пострадала, но у них же на заднем сиденье сидела дочка моего возраста или чуть старше…

Шла домой с работы, в руках тяжёлые пакеты. Мимо меня пронеслась кучка подростков на электросамокатах, и один из них плюнул мне на волосы! Хрен его знает, как ходить по улицам. Сегодня плюёт, а завтра собьёт с ног или ударит ножом.

Лет с четырёх старшая сестра говорила, что съест меня: запечёт в духовке, сварит в большой кастрюле, поджарит на гриле и т. д. Потом ещё пугала стиральной машиной: "Вот какая ты грязная, тебя надо постирать", после — мусоропроводом, а когда мы переехали — новенькой посудомойкой и микроволновкой. Для меня это до сих пор лютый треш и триггер. Когда мне было 7–9 лет, то я уже понимала, что сестра меня не съест, и перестала бояться. Но чуть что я делала не по её — она говорила что-то наподобие: "Прекрати плакать, сейчас придут соседи и съедят тебя. Не реви, а то позову папу, и он тебя съест". Родителям было совершенно плевать, максимум — накричать на сестру раз в полгода, и всё. А так как я была самой младшей девочкой (после меня ещё младший брат на два года) и я родилась в многодетной семье — в основном за мной следила самая старшая сестра, не отличавшаяся стабильностью. Она постоянно угрожала совершенно немыслимыми расправами, рассказывала, что мясо в супе — человеческое и что скоро я тоже буду в супе. С годами это не прекращалось, и уже в мои 12 лет сестра могла в деталях описать, как будет меня готовить, есть и куда выбросит отходы. К счастью, когда мне было 13, она съехала от родителей. Но для меня всё ещё жутко услышать фразу о том, что я "сладкая" или "так бы и съел тебя". Ненавижу сестру, с которой общаться — как наступить в говно. Братьев терпеть не могу: они даже не заступались за меня, хотя могли, так как были хоть и младше сестры, но сильнее.