Страшное

Это были мои первые и последние роды. Да, боль была адовая, но это не самое страшное. Страшно было терять сознание от боли и когда приходила в себя, я слышала ругань врачей, что я «ленюсь» и «сплю», «не хочу рожать», а им уже домой через час уходить. В очередной раз потеряв сознание и пытаясь сказать, что я как бы не сплю, пришла в себя и слышу: «Ты хочешь родить мёртвого ребенка! Тебе он вообще не нужен!» Родила кое-как. Подошла врач и прямым текстом сказала, что ей теперь от меня необходим подарок и она выйдет на следующую смену такого-то числа, чтобы был. Как ухаживать за малышом не показали — спасибо видео и многодетной опытной соседке. Были проблемы с кормлением, обратилась за помощью, сказали: «Ой, да смесь дай и всё!» На любые мои вопросы я получала сплошную грубость в ответ, обвинения, что мой ребенок не нужен мне, раз я сама не знаю таких простых вещей и что я рожала плохо. Один раз вышла из туалета, а ребенка нет — медсестра забрала его на прививку. Вот так молча, без моего согласия, даже не сказала ни слова. Меня не было пару минут. Рожала в обычном областном роддоме по ОМС, с очень хорошими отзывами. Четыре дня пребывания в аду. Меня впервые в жизни трясло несколько дней.

В 13 лет, в день моего рождения, меня покусала немецкая овчарка по кличке Акбар — любимый папин пёс. Он жил в деревне с бабушкой. Знал и слушал команды. В тот день родители были в Москве, а я хотела сфотографировать его. Как только навела на него фотик, он напряжённо направился в мою сторону и начал кусать за ляжки. Бабушка меня спасла. Папе ничего не сказали. Раны сыпали стрептоцидом и заматывали простынями. Он лаял на меня до конца своих дней. А рваные шрамы до сих пор — как память о нём.

Начала встречаться с замечательным парнем. Довольно долгое время, почти год, всё было просто замечательно. Вместе не жили, но планировали снять квартиру. А потом его поведение резко изменилось. Сначала он пропал, не отвечал на звонки и сообщения. Через 4 дня объявился как ни в чём не бывало — с сальными волосами, взъерошенный, с диким взглядом, в той же одежде, что я его видела в последний раз, нёс какой-то бред. Заподозрила что-то неладное, спросила его лучшего друга, что происходит. Друг ответил: «Период такой у него сейчас». Надавила — сознался, что у парня шизофрения. Все его знакомые знали, и ни одна собака мне об этом даже не намекнула. Я могла связать свою жизнь с душевнобольным человеком, а если бы он скрывал это и дальше, то страшно подумать, что я бы от него ещё и родила.