Страшное

Когда я окончила седьмой класс, мы переехали в новый город: мама тут нашла новую работу, сестру перевели в другой детсад, а меня в школу. На тот момент мама часто говорила по телефону с каким-то мужчиной, ездила к нему в гости. Потом он приехал к нам. Высокий, лысый, худой и мрачный. У него серый цвет лица, плохие зубы и жуткий лающий голос. Мы снимали однушку, мне мама выделила уголок за шторкой. И я помню, как не вылезала оттуда целыми вечерами. Забирала в уголок к себе сестру, потому что мне было не по себе и страшно, когда этот мужик оставался с моей пятилетней девочкой один на один и пытался её учить жизни. Мама же потеряла голову совсем. Этот мужчина — бывший заключённый. И сказала она это лишь спустя месяца два. Отсидел вроде по статье 109, ближе к освобождению они начали общаться активнее, и она его забрала к нам. Мужчина делал какие-то дела по дому: убирался, что-то там чинил, ходил читал книгу. Он «искал работу», прогуливаясь в парке маленького городка. Я же очень боялась оставаться с ним один на один просто потому, что в первую же неделю он орал на маму и нас: «Вы меня не уважаете! Я требую послушания!» — ударяя кулаком по стенам, в которые мы со страху вжимались. Мама ничего не говорила, а я стекала по стеночке и рыдала, прикрывая сестру, пытаясь её спрятать. Маме говорила, что мне не по себе, что страшно. Но мама будто не слышала. Так и жили ещё примерно полгода: я на стрессе и где угодно, но не дома, а мама вечерами с любимым мужчиной на диванчике. Однажды пришла домой после школы днём. Конец весны, светло. Захожу в квартиру, а там сидят на кухне три каких-то мужика, на столе водка, огурцы, хлеб. Все лысые и страшные как на подбор. Мамин мужчина среди них пьёт, уже косой. Мужики с кухни гогочут: «Иди к нам, сладенькая!» Увидев меня, какой-то чел встаёт и двигается ко мне. Всё как в замедленной съёмке: я драпала оттуда, пятки лишь сверкали. Кинула всё, что в руках держала, и просто бежала, рыдая от страха. Забыла дома даже ключи, сумку — всё! Прибежав к маме на работу, я в истерике говорила, что лучше буду жить на улице или уеду к кому угодно, но домой не вернусь, потому что боюсь. Сегодня застолье, а завтра с нами ночью что сделают? Ключи есть у него, значит, он может давать доступ к нашему дому, и там небезопасно. Я не помню дословно, что лепетала, но помню точно, как обливалась холодным потом и говорила, что не вернусь туда ни за что на свете, что мне так страшно, что больно дышать. Возможно, именно в тот момент мать, увидев моё состояние, утихомирила свою слабость и взяла себя в руки. Пообщалась с тем мужчиной по телефону и для начала попросила больше не устраивать посиделки в нашем общем доме без неё, и вообще это был плохой поступок. Мужчина так не считал. Он считал, что имеет право приглашать своих «братанов» туда, где живёт, и это его дом тоже. Мою маму оскорбило это (с учётом, что она его содержит, одевает и обувает), они поругались, и та попросила его уйти. Мол, иди к друзьям, там и бухай. Пришли вечером домой все вместе (я, мама и сестрёнка) и обнаружили, что из дома вынесли всё то, что представляло хоть какую-то ценность: телевизор, микроволновку, мою гитару и ноут для учёбы. Спустя пару дней у нас уже был организован переезд в другое место. Я до сих пор помню свой страх, то сковывающее ощущение и холодный пот, мурашки, бегающие по ягодицам вверх. Я боялась за себя и младшую сестру. Но так и не поняла вовсе: как взрослая женщина, мать двух девочек, смогла впустить в дом мужика, сидевшего за убийство? Как она могла так спокойно оставлять его с младшей? Как она могла ему дать ключи и вообще, не зная его в реальной жизни, впустить в дом к детям? Просто навсегда останется загадкой.

В семье брата два года назад случилось большое горе: умер их ребёнок. Тяжёлое врождённое заболевание, с которым он прожил до 6 лет, но которое не оставило шансов на жизнь. Все знали, что это рано или поздно случится, и чудо, что он так долго жил. Жена брата свихнулась, искала утешение в церкви, у психолога, в объятиях любовника, но нашла его в итоге в секте. Брат нашёл своё утешение в бутылке. Семья тонет, все пытаемся им помочь, но увы и ах. Жена брата подаёт на развод и утверждает, что навсегда отказалась от секса. Брат пьёт пиво, как воду, вино вместо чая, на работе его уже готовы уволить, держится только за счёт того, что начальник — отец его лучшего друга и сочувствует. Помощь родных не принимают оба, мы не знаем, что делать, теряем брата. Жена его нам хоть и не родная, но вообще всегда нравилась. Важный момент: о заболевании знали, но всё равно решили рожать. Хотя я отговаривала, как врач, понимала, что перспектив нет. Вся жизнь племянника — это больница, капельницы, уколы, стационары, реабилитации. Ни бегать, ни играть нормально. Мучился, бедный, всю свою короткую жизнь.

Воспитывали меня бабушка и дедушка в строгости и запретах. Поспать подольше в выходные или каникулы — никогда. Посмотреть допоздна телевизор, послушать музыку чуть громче, пригласить домой подружек — всё было табуировано. Однажды они уехали на новогодние праздники к родственникам, меня оставили на хозяйстве, которого был полный сарай. Я к вечеру на радостях намутила себе вкуснейший ужин, накрыла праздничный стол в зале, перед телевизором, зажгла свечи. Идеальную атмосферу нарушил кусок мяса, вдруг застрявший у меня в горле. Я вскочила, пытаясь прокашляться, всё было безрезультатно. Потом сделать вдох уже не получалось, я тупо открывала рот, как рыба, выброшенная на сушу. Сердце бешено колотилось, я решила, что мне конец. Сама не зная почему, я упала на четвереньки и начала, как блюющая кошка, выгонять кусок из себя, и он наконец вышел вместе со всем ужином. Самое грустное, что в мозгу мелькали картинки: вот мои возвращаются спустя несколько дней, а я, сдохшая, лежу, телик включен, и ещё, бляха, в зале посмела поесть, плюс скотина в сарае не кормлена, не напоена, да навоз не убран.

Лет в 11 варила картошку дома одна, а когда сливала воду, ошпарила руки паром и в конечном итоге слила весь кипяток себе на руки. Было больно и страшно, что делать, я не знала и просто выла от боли и ужаса, прижимая к себе руки. Потом пришла сестра двоюродная, которая как раз жила у нас в это время и училась в мединституте. Она отвела меня в травмпункт. Прошло почти 30 лет, а у меня до сих пор кожа на руках чувствительная и чуть что краснеет и шелушится. Психосоматика.

Мой самый близкий и родной человек, которого я безмерно люблю, попал в аварию и находится в реанимации. Состояние очень тяжелое, он в коме... Я верю, что он слышит меня, поэтому постоянно разговариваю с ним, даже идя по улице, вслух... Прошу вернуться, рассказываю ему о том, как прошел мой день и как мне его не хватает. Пожалуйста, живи…

Полгода назад погиб мой сын. Ему было 19 лет, разбился на мотоцикле, который он прятал у деда в гараже и про который я даже не знала. Боль всё ещё во мне. Я сама родила его в 19, очень тяжело было растить его одной, но все трудности отходили на второй план, когда он мне улыбался и клянчил очередной кусочек мяса, чтобы накормить бездомную кошку. Самым шокирующим в тот день был даже не сам звонок с сообщением о его гибели, а то, что после того, как я сползла по стеночке и еле доползла при поддержке коллеги до кабинета начальницы, она сказала мне, что не отпустит меня с работы, потому что в этом нет смысла: ОН ЖЕ УЖЕ УМЕР, никуда из морга не убежит, а у нас дедлайн. Хотя по мне невооружённым глазом было видно, что я не смогу работать ближайшие несколько недель. В итоге я взяла три положенных по закону отгула, перенесла отпуск и после него со скандалом уволилась. Коллеги встали на мою сторону, а начальница так и не поняла, зачем было отпрашиваться после такой новости, ведь сына мне это всё равно не вернуло. У неё самой ни мужа, ни детей, ни животных, но я всё равно не понимаю, как можно быть таким циничным, холодным, лишённым эмпатии человеком.