Страшное

Наверное, каждый из нас считает, что родители — они вот, рядом и всегда будут рядом. И я так думала. Мне 26, и я думала: «Да какой маме умирать, ей же всего 47». Но неисповедимы пути судьбы, и моя мама заболела. Тогда я металась в истерике, но была уверена железобетонно, что мама всё выдержит и вернётся. Но менингит так не думал. Всего за месяц и пару дней моя мама просто угасла… И нас даже не пускали к ней, ведь менингит — тварь заразная, а тем более, лежала она в инфекционке. И как же мне больно оттого, что когда она позвонила, сказала, что умирает, что любит меня, я наорала на неё, чтобы вызывала медсестёр, чтобы звала на помощь… Я ведь была уверена тогда, что её вылечат. Позавчера её не стало. А я даже не смогла подойти к её гробу, к ней… От одного взгляда на её исхудавшее лицо, неживое, мне становилось плохо, и, проходя рядом с гробом, я как мантру твердила себе: «Не смотри, не смотри, не смотри»… Все говорили, что надо подойти, попрощаться, а я словно ногами к земле приросла. Я понимаю, что её больше нет, понимаю, что теперь мне не с кем будет посмеяться, показать забавные ролики, я больше не смогу её ни о чём спросить. Я больше не смогу прийти и приласкаться к маме, не смогу её обнять, не услышу, пусть и ворчания, но такого родного… У меня просто опустились руки. Я не знаю, как дальше, что дальше, нет сил ни на что. Порой я просто смотрю в одну точку и не хочу себя осознавать…

У бабушки был приступ аллергии. Вызвали скорую, сделали укол. Давление стало падать. Поехали в больницу на этой скорой. Благо всего 5 минут от дома. Нас оформляют, мы в коридоре приёмного покоя. Смотрю на бабушку, а у неё стекленеют глаза, собираются в кучу, высовывается кончик языка, и она падает на пол. Остановка сердца. Меня накрыло, не могу ничего сделать. Реанимацию делает мимо проходящий врач и медсестра из приёмного покоя. Пока врачи из реанимации спускались, запустили сердце. Реаниматологи пришли и... «Покровы розовые, дыхание ровное, не было у неё никакой остановки сердца, к себе брать не будем», — развернулись и ушли. Врач, который реанимировал, пытается определить в терапию, но там мест нет: «Идите домой». Или только платная палата. Поклон ему в ноги — дозвонились до главврача. Положили туда бесплатно, но только до утра. Ненавижу этих тварей. Ради спокойного вечера способны пустить человека в расход.

Было дело в девяностые. Анализ крови показал положительный результат на сифилис. Не шастала, предохранялась. Прошла все круги ада в кожвене и вызов повесткой в областной кожвен. Сдала анализы сразу, в городском, на всё, что существует. А так как денег тогда не особо было, пришлось заложить единственные золотые, очень скромные серёжки — подарок от умершей тёти. Анализы супер. Там, сука, просто меня с кем-то спутали. И вызов в областную пришлось пережить, но справка уже на руках была.

В детстве, как и все девочки, любила краситься маминой косметикой. Накрасила себе губы ядерно-красной помадой, пошла показывать маме, какая я красотка, на что мама сказала немедленно всё смыть. И вот я стою над раковиной, смотрюсь в зеркало, пытаюсь стереть эту помаду, а она не смывается — въелась в кожу. Сдаваться, естественно, я не собиралась и, недолго думая, взяла бритвенный станок и стала сбривать остатки помады. Я уверена, что первый седой волос у мамы появился именно тогда, когда я вбежала в комнату вся в слезах, со станком в руках и окровавленным ртом.