Страшное

Потеряла кроху. 26 недель. Экстренное кесарево. То ли переживание за дочку отразилось на моём сознании, то ли наркоза мало дали. В общем, понимаю, что начинаю приходить в себя на середине операции. Я чувствую, как у меня стоят расширители на животе (вертикальное кесарево по старому шву), и боль от растяжения. Чувствую, как начинают откачивать кровь, звук… их разговоры, пытаюсь понять, что с дочей. Но они говорят о выходных, второй смене и т. д., о чём угодно, но не обо мне, ни о ней. Сознание возвращается, а вместе с ним и желание сделать вдох. А я не могу. В горле что-то стоит и мне мешает дышать. Хочется просто взять и выдернуть. Но не ощущаю рук. Как будто парализованы. И тут я слышу: "Всë, зашиваем". У меня началась истерика. Как? Нет! Да обратите вы ж на меня внимание! Я же просто помру от болевого шока тут у вас. Начинаю судорожно соображать, как подать сигнал. С глазами та же история, что и с руками. Как ни пыталась… Вспоминаю историю с мамой, как два года назад умерла здесь же в этой операционной, не приходя в себя. И становится жаль всех родных, своего сына… хочется выжить. Потом вспоминаю, что на ногах у меня шуршащие бахилы. Заставляю себя пошевелить пальцами ног. Слабая надежда. И слышу, как анестезиолог (единственный мужчина в операционной) говорит: "Что-то она у меня дëргается!" И после этого я потеряла сознание. Надо ли говорить, что рожать теперь боюсь…

У меня нашли рак, дела были дрянь. Опухоль не реагировала на первые два курса химиотерапии, не росла, но и не уменьшалась. Меня не могли прооперировать, но и я не понимала, сколько курсов химии я выдержу. Знаю, люди проходят и по 8 курсов химиотерапии, но не была уверена, что выдержу и первые 4. Потом препарат заменили, врач сказал, что такое бывает, переживать не надо. С новым лекарством всё пошло гораздо лучше, меня прооперировали, я в ремиссии. Конечно, у меня инвалидность, но чувствую я себя гораздо лучше, чем перед началом всего лечения. Но меня уже похоронили все мои друзья и знакомые, в окружении не осталось ни одного человека, с которым я общалась до болезни. Родители и другие родственники будто сосредоточились на моей сестре. Мама проводит у неё всё свободное время, помогая с племянниками. Я вернулась на работу, но вижу только сочувственные взгляды, мне боятся поручать любую работу. Складывается ощущение, что меня хотят уволить, но не хотят осуждения со стороны коллектива. Уже год я чувствую себя просто призраком, спасают только новые знакомства с людьми, которые не знают моей истории.

Ночь. Сидим с другом во дворе, разговариваем. Увидели, как какой-то мужик свисает с балкона 2 этажа и падает. Мы, недолго думая, подбегаем к нему и вызываем скорую. Пока ждали скорую, расспрашивали, как он там оказался. Мужчина в возрасте, нетрезвый, рассказал, что спускался вниз с 9 этажа по балконам, потому что он где-то ключи потерял.

Стоим с сыном-подростком на пешеходном переходе. Машинально его за руку чуть отодвигаю подальше от края, хотя мы не вплотную к проезжей части стояли. Сын интересуется, зачем. Говорю: "В последнее время больно часто машины стали вылетать на тротуар. Вот мы стоим тут, а через минуту автомобиль врежется в этот столб, он на нас упадет, и нам каюк". Я прям мысленно эту картину очень ярко представила.  Вечером читаю новости: на Каховке машина влетела в толпу пешеходов. Смотрю видео и вижу именно этот переход и тот самый столб, наклонившийся чуть не до земли. Машина влетела в него и в толпу пешеходов, ждущих зеленого сигнала светофора, пострадали шесть человек.