Страшное

Шла с сыном за руку по дороге через переход на зеленый свет. А дальше — провал. Не помню ни удара, ни момента после. Открываю глаза в скорой, снова провал, просыпаюсь уже в больнице, рядом муж. Первым делом спрашиваю, где сын, а он не знает. Зато теперь и гадать не надо, что будет, если со мной что-то случится. Муж мой через час уже забудет, что у него был ребенок. Сын в порядке, я его успела оттолкнуть, добрые люди успокоили его и отправили на второй скорой в детскую больницу.

Страшно, когда выходит новость, что парень облил девушку кислотой, а это твой бывший. И расстались вы буквально полгода назад. Сидишь, смотришь в переписки и думаешь, могла ли ты это понять. А в переписках обычный тухляк. Особенно к концу видно, что я не особо заинтересована, да и он тоже. Он пишет, что надо бы встретиться, я пишу, что да, надо, — и тишина. Потом через неделю я снова предлагаю встретиться, а он уже сам предлагает расстаться. Смотрела на это все, а ощущение было, будто пуля рядом с головой просвистела. В этот момент он угрожал своей бывшей убийством — и когда мы познакомились, и пока были вместе. А я его запомнила как скромного, постоянно извиняющегося парня. Еще подумала, что это уже странно в его возрасте, с его внешностью. И вот как оно оказалось на самом деле.

Выяснилось, что погибший пару лет назад коллега, который блестяще редактировал тексты, был писателем-фантастом и вел просветительский паблик, оказался убийцей в розыске, входящим в десятку самых разыскиваемых в России. Ковид человека добил. Сижу и не понимаю, как это могло быть. Такой умный, интеллигентный, глубокий. Всплыло в новостях недавно, а мы на работе не можем поверить. На удаленке человек трудился, и есть ощущение, что мы просто попали в жуткое кино.

Сегодня видела мужчину с коляской. Шел по проезжей части по диагонали. Я думала, он просто дорогу переходит в неположенном месте, а он так и гулял зигзагом от бордюра к бордюру прямо по дороге. Видимо, ему так сильно понравился новый асфальт, других объяснений не вижу.

Мы с сыном год прожили в отделении онкологии. Постоянные капельницы, химия, четыре крупных и две мелких операции, куча наркозов. И вот ремиссия. Уже год мы дома, а я до сих пор не могу привыкнуть к этому. Моя нервная система никогда не будет прежней. Не хочу больше никогда видеть, как умирают детки. Это огромная школа жизни, и все мои взгляды на жизнь поменялись. И ведь никто не понимает, как там тяжело, как ребенок превращается в бледную тень.