Страшное

Мы жили в посёлке, и у нас было своё хозяйство. Мама всегда вязала и купила где-то очень редкую козочку, у неё был очень мягкий пух. Козочка родила козлёнка. И вот как-то раз родители уехали куда-то по делам, а нас со старшей сестрой оставили на хозяйстве. Козочка бродит с козлёнком вокруг дома, траву жуёт. Прям рядом с домом травы мало, и мы подумали, что, наверное, они голодные, и решили накормить. Дали им комбикорм, они съели, мы ещё дали, они снова съели, а то, что его надо распарить в воде, в наши дурные головы даже не пришло. Вечером приехали родители, а козу с козлёнком раздуло. Наутро они умерли. Мама плачет, мы с сестрой ревём белугой, а сами им могилу копаем. Так и похоронили их около сарая. До сих пор вспоминаю эту козочку и её ребёнка. Какие мы были дуры.

Сломал ногу, цепляясь за троллейбус. Это было примерно 20 лет назад. Сейчас нас называют зацеперами. А у нас во Владивостоке это называлось кататься на колбасе. Ну и я, дебил, зацепился и сломал 1/3 голеностопа правой ноги. Впервые в жизни в 19 лет увидел на операции стерильную дрель. Мне ей пятку просверлили. Потом в больнице месяц лежал. Позже у меня из ноги вытащили голеностопный стержень, и я на нем себе шашлык жарил.

У меня 8 лет назад родился ребенок с инвалидностью: ДЦП, инсульт. В роддоме очень давили, чтобы мы отказались сразу. Мы с мужем не хотели. К сожалению, дочка прожила всего 3,5 месяца. С тех пор мы прошли долгий путь, родили здорового сына и пришли к усыновлению. Только ситуация у нас уже изменилась, так как теперь есть сын и нужно учитывать и его интересы тоже. И теперь обратная ситуация: нам очень много предлагают прямо тяжелых детей, вплоть до полного отсутствия даже реакции на окружающий мир. Мы отказываемся, объясняем, но на нас снова давят, потому что у нас еще и опыт есть. Что за логика такая: сначала уговаривать отказаться от больного ребенка родителей, которые хотят и могут его оставить, а потом пытаться пристраивать этих же детей среди усыновителей, которые не могут и не хотят?..

Живу в Нефтекамске. Пришла в отделение для тяжелобольных — большинство неходячие. На посту никого. Просидела час — так никто и не объявился. Разрывался телефон, молили больные, но всё же никого. Одному больному стало плохо, все бегали, искали медсестёр, но их не было. Хотя одну нашли — она разговаривала по телефону, и ей не было до этого дела. Ужаснулась ещё раз... Ну зачем идти в медицину, если тебя так не устраивает эта профессия?

У меня есть сестра и племянник, ему 25 лет. Племянник женился, его жена была беременна и скоро должна была уже родить. Носила плод она без проблем, ничего не предвещало трагедии. Но вдруг ребёнок умер. Отправили её в областной центр рожать. Ну и анализы сдать. Раньше я не сталкивалась с порядком "утилизации" мертворождённых. Думала, что младенца исследуют в больнице и похоронят в общей могиле, родителям и так тяжело. А оказывается, родителям пришлось купить маленький гробик, одёжку и везти гробик в свой город. Имя дали, свидетельство о смерти выдали. И я узнаю от сестры, что младенца похоронили в могиле нашей мамы. Поставили крест. То есть приходя на могилу матери, я вынуждена заодно скорбеть и об этом младенце. Разрешение дал наш отец, он предоставил сестре свидетельство о смерти матери, а она добавила свидетельство о рождении племянника (как доказательство родства с нашей покойной матерью). Меня никто не спросил, только поставили в известность постфактум. И несмотря на сочувствие племяннику, мне это неприятно совсем. И я думала, что отец хочет, чтобы его потом подхоронили к матери, а теперь, наверное, этого не получится.

Говорят, что все мужчины — это случайно выжившие мальчики. На самом деле девочек тоже столько опасностей подстерегает! В моё время детей особо не предупреждали, что нельзя разговаривать с посторонними. Как-то я, маленькая, ждала-встречала свою маму на углу улицы. Подошёл дядя, дал мою любимую конфету, да ещё и этой конфетой ни с кем не нужно было делиться — редкая удача. Дядя пообещал ещё и пирожок, сказал, что знает, где работает моя мама, и он меня к ней отведёт. Ходили мы, пока он не завёл меня в какую-то парадную и не начал звенеть ключами. Тут меня охватил животный страх, до сих пор помню, что я так заорала и начала реветь на всю парадку, чтобы он меня вёл обратно, что он сказал, чтобы я не шумела, и отвёл меня на тот самый угол. Естественно, моя мама уже носилась по улицам в поиске меня. Только потом я поняла, какой мог быть исход. Я потом так переживала за свою дочь, что очень долго её водила в школу и из школы, несмотря на насмешки её одноклассников.