Стыдно

Уронила своего младенца. Потому что руки-крюки — посадила в автокресло и подняла, а ручка не была зафиксирована, ребёнок не был пристёгнут, вылетел и приземлился на пол лицом. Ребёнок орал, вызвала скорую, врачи всё проверили — ничего не сломано, реакции нормальные. Всем сказала, малыш упал сам — признаться стыдно. Никак не успокоюсь и всё плачу, хотя малыш снова улыбается, гулит и играет. Перед глазами картина, как моё сокровище лежит на полу. Бедное моё дитятко…

Хочу поведать вам о своём позоре, даже сейчас стыдно. Когда мы с мужем только поженились, жили с его родителями, а у них — свой дом. Я была беременна, и мне ночью захотелось в туалет. Так как туалет был на улице, я пошла писать в ведро. Когда я сделала свои дела, я случайно "дунула" в пустое железное ведро. Это были звуки ада, было очень стыдно. Но утром было хуже, когда свёкор всем рассказывал, что он чуть с кровати не упал. Большего позора я не испытывала.

Сегодня всё было вроде нормально. Ничего не предвещало беды, и вдруг какая-то мелочь спровоцировала истерику. Я даже не поняла, в какой момент меня «понесло». В результате я разбила телефон своего сына, обвинив его в своём нестабильном психическом состоянии. Хотя он-то вообще ни при чём был, и телефон его тоже. Просто он его держит под паролем, а мне нужно было что-то в интернете посмотреть с его телефона. Пиздец, короче, телефону. Хорошо, что у меня своих два, и один я ему отдала тут же. Он без сим-карты, без дела лежал, запасной. Но на этот телефон я запретила ставить пароль. А сама думаю: где мне взять деньги на ремонт его телефона? Так как у меня сейчас финансовые сложности. То, что у меня при этом два телефона — это не от хорошей жизни. Одному восемь лет уже, еле-еле живой, а второй мне свекровь отдала, когда себе новый купила. Теперь перед сыном стыдно! Полтора года без отпуска. Долги накопились. Злость на мужа за его косяки. На работе обстановка всё хуже и хуже. Я так заебалась! Я понимаю, что надо что-то делать. А что делать — понять не могу. Только если в психушку лечь, отдохнуть…

В детстве лежал в больнице и помню только два эпизода. Первый: у меня маленький сосед, а у него крутой робот и куча сладостей. Я очень ему завидую и ворую у него сладкую палочку. Второй: этот малыш сидит со своей мамой в полутьме палаты и тихонько, но горько-горько плачет, и видно, что у мамы нет для него утешения. Чем он болел и почему так страдал, я так и не узнал, но это чудовищное чувство дикого стыда и безысходности не могу забыть до сих пор. И да, воровать после этого случая я перестал навсегда.

При общении с новыми людьми стыдно говорить, что я живу в двухэтажном доме за городом и невероятно счастлива в браке. Эти два факта могут испортить любое приятное знакомство и свести на нет наметившуюся дружбу. Люди сразу как-то теряют интерес, начинают меня сторониться. Почему…

Безумно стыдно за то, что в девяностые я практически лишь за еду (преимущественно в виде всяких бесполезных вкусняшек типа сникерсов, чипсов, газировок и палёного "Амаретто") склонил к сексу свою бывшую одноклассницу. До развала СССР, случившегося сразу по окончании нами школы, она была симпатичной, опрятной, горделивой и в общем достойной девчонкой, которая в мою сторону даже не глядела. Что меня, собственно, тогда сильно задевало, хотя я вполне осознавал, что её совершенно не достоин. Мы оба из семей простых пролетариев, но в "лихие годы" моим родителям повезло сохранить работу и по тем временам вполне приличный заработок. Да и я, вернувшись из армии, по родительской протекции сразу устроился на тот же завод, чтобы на их шеях не сидеть. А её родители работу потеряли из-за банкротства и ликвидации их предприятия. Отец её, отправившись куда-то на заработки, бесследно исчез, что в ту пору было обычнейшим делом. Девчонка, всеми силами пытавшаяся удержаться за учёбу в институте, вроде как старалась жить честно и достойно, но банальное безденежье её, видимо, доконало. А я этим нагло (по "тогдашним" своим глупым понятиям — вполне честно) воспользовался. Она мне нравилась, но я не пробовал надолго сойтись, а то и вовсе жениться, потому что, во-первых, уже наслышался тогда о ней слухов, что стала "дешёвой давалкой", которые для меня отчасти подтвердились тем единственным с нею "платным свиданием". А во-вторых, несмотря на то, что получил от неё сполна всё, чего хотел, видел и чувствовал, как ей глубоко противен. Сейчас же, всякий раз об этом вспоминая, противен себе сам. Ныне нам обоим уже ближе к шестидесяти, и время отложило свой отпечаток на внешность. Связь с бывшими знакомыми ровесниками давно утеряна, а многих уже и на свете нет. Но почему-то именно её я изредка встречаю в магазинах или на улицах, при этом усиленно делая вид, что не помню или не узнаю. Вижу, что она поступает точно так же. Она, разумеется, выбралась из нищеты и, судя по её одеяниям, количеству и составу продуктов, подсмотренных мною однажды в её магазинной тележке, является вполне благополучной женой, мамой, если уже не бабушкой. Я тоже давно семейный человек, у меня почти взрослые сыновья, никогда ни в чём не знавшие нужды, хотя мне это временами тяжело доставалось. Но стыдно и боязно представлять, если б у меня была дочь и она оказалась в подобной ситуации.

Раньше, зачуяв запах пота от человека, всегда противился, а если на работе — то всем говорил про это: что такой вот «вонючка», «фу-фууу»... Теперь живу в плохих условиях, и в душ сходить — как в средневековье, по праздникам великим. Стал понимать, и стыдно так теперь.

Родители никогда не давали мне карманных денег, но не из-за жадности, а в силу их отсутствия. Приходилось иногда таскать из кошельков мелочь по пять-десять рублей. До сих пор стыдно, и боюсь, что они знают всё, но мне не говорят, а втайне обсуждают, какая у них безобразная дочь-воровка.