Детство

Наша трудовичка во время урока обожала заточить чай со сладеньким. Мы шьём или вяжем, а она чаёк попивает. Порой приглашала на своё чаепитие ребят из одиннадцатого класса. Но нас, пятиклашек, никогда ничем не угощала. Поэтому приходить голодной на её уроки было просто мучением! Но однажды получилось так, что училке потребовалось отойти куда-то по делам. И в тот момент в классе были только я и ещё одна девочка. Остальные то ли болели, то ли ещё что-то. И моя одноклассница предложила немного перекусить запасами училки. Взяла какие-то две печеньки, одну протянула мне. Вкуса этого печенья уже не вспомню, но до сих пор помнится то ощущение «запретного плода». Ели эти две несчастные печеньки и стремались, что училка вот-вот войдёт в кабинет…

В детстве мои игрушки всегда куда-то исчезали. Я возвращалась из садика или школы и замечала, что на полке стало пусто. Спрашивала: «Где кукла? Где конструктор?» Мама отвечала спокойно: «Отдали тем, кому нужнее». Самый сильный удар был, когда я увидела в своём же детском саду знакомые пакеты. Два больших мешка с моими игрушками стояли в группе. Воспитательница радостно сказала: «Смотри, сколько добра твоя мама принесла для всех». Я стояла и смотрела, как дети разбирают мои машинки и мягкого медведя. У меня внутри всё сжалось, но я молчала. Потом так было много раз. Книги, одежда, какие-то мелочи — всё уходило «нуждающимся». Когда я уехала учиться, в моей комнате без спроса поменяли абсолютно всё. Зато когда я однажды выбросила её старую песцовую шапку, которой было лет тридцать, мама устроила истерику. Достала её из мусорного ведра и долго возмущалась, как я могла так поступить.

Когда училась в начальных классах, была у нас пожилая училка по английскому. Не самая приятная дама, честно говоря. С теми детьми, что ей нравились, она общалась весьма мило. Но вот тех, кто ей не нравился, чмырила по-всякому. И я попала в это число. Боялась даже вопрос задать лишний раз, когда что-то не понимала на уроке. Иначе эта старая ведьма просто поднимала меня на смех. Однажды она сюсюкалась на переменке со своими любимыми ученицами. Они рассказывали ей какие-то истории из жизни. Мне было одиноко, и я решила тоже подойти. Начала даже что-то ей рассказывать. Но она моментально меня прервала: «Мне твоя жизнь вообще неинтересна», — ехидно усмехнулась преподша. Для меня это было безумно обидным. Больше я с ней никогда не откровенничала. А потом эту дуру уволили. Как выяснилось, она крала и ела еду из шкафчиков детей — всякие печеньки, вафли. Вот такой неприятной оказалась эта старуха…

Когда мне было лет двенадцать, мама решила, что двери в комнате — это лишнее. Сказала: «Что ты там закрываешься? У нас секретов нет». И сняла их. Просто сняла с петель. Остался пустой проём и шторы, как в деревенской бане. Я сначала даже не поняла, что происходит. Я переодевалась, а она проходила мимо. Я делала уроки, а в проёме всё время кто-то мелькал. Ночью любой свет из коридора бил прямо в лицо. Я просила вернуть дверь, говорила, что мне неудобно. В ответ слышала: «Нечего закрываться от матери». Мне сейчас почти сорок, и я только недавно заметила, что до сих пор вздрагиваю, если кто-то резко заходит в комнату без стука. И каждый раз, когда закрываю дверь у себя дома, ловлю себя на мысли, что испытываю странное облегчение.

Вспомнился случай из детства, когда я измазюкался в весенней грязи. Я держал руки под струёй воды. После чего услышал: — Три их... Посмотрев на источник звука (мужика, как оказалось) как на сумасшедшего, я сказал ему: — Две... И только сейчас осознал всю суть произошедшего. Ржал как конь весь вечер.

Самая офигенная вещь, что была у меня в детстве, — это двухъярусная деревянная кровать. Делили мы её с сестрой младшей: она на нижнем ярусе, а я под потолком. Это был для нас и корабль, и шалаш, и отдельная квартира! Завесив первый ярус покрывалами, мы получали отдельное жильё со стенами и дверью! Входом служила лесенка, на которую мы накидывали платок ("шторка!"). Обустраивали там освещение, таскали туда еду и часами могли там сидеть, играть. А в иные дни это был классный пиратский корабль, который мы захватывали, бились "мечами" на палубе и прыгали по ней как обезьяны. Сестра рисовала на бортиках первого этажа красками — там красовались деревья, забавные животные и облака. Я на втором этаже на дерево приклеивала наклейки любимых героев, музыкантов и актёров. А перед сном мы любили "бороться" с ней: она ногами поднимала мне матрас на втором этаже, создавая "волны", а я сверху трясла кровать, чтоб её укачало. Родители нас никогда не ругали: ни за то, что мы рисуем на кровати, ни за то, что клеим к ней что-то, ни за то, что лазаем по ней как обезьяны (хоть это и было опасно, можно ведь упасть). То был наш корабль и наш домик. Родители не претендовали на него, ни разу даже не сделав замечания. Когда мы выросли, сестра спала на втором ярусе, а я уже переехала. На первом ярусе ей сделали "гардеробную", прикрутив рейки для одежды и убрав дно спального места. А после и вовсе убрали эту кровать, потому что ей неудобно было постоянно прыгать вверх-вниз. Но мы до сих пор вспоминаем то, как бесились и играли на ней, хоть мне сейчас уже 35, а ей — 26.

Пришёл с работы домой, и весь вечер во дворе под окнами играют дети. Даже сейчас, когда уже темно, они всё равно гуляют. Лазают по деревьям, играют в догонялки и т. д. А я уж думал, нынешние дети только дома в компах и телефонах. Хорошо становится на душе от такого зрелища :) И даже их крики меня не раздражают.

В 7 классе весной мама решила «начать новую жизнь» и уехать со мной и сестрой в другой город. Просто бац — и за неделю мы в другом городе. Новая школа, новые люди. А я подросток! Да ещё и почти под конец учебного года попадаю в новый класс. Какой же это был ад… Меня сразу начали буллить. А я училась до этого в гимназии, где ходить по струнке, в форме и с речами, цитируя литературные произведения, обыденность. И тут я уже на входе в школу, поприветствовав охранника: «Добрый день», — столкнулась с порицанием и презрительным взглядом. В первую же неделю я попала в кабинет директора. Из-за того, что защищалась. За неделю я хлебнула сполна. Мне склеили волосы жвачкой — косу по пояс пришлось обкорнать наполовину. Мне порвали юбку, украли рюкзак. Обливали меловой водой, лили суперклей на стул. Пиком стало то, что мне подставили бутылку, когда я пыталась сесть на стул. Больше я не могла терпеть, такой злости я не испытывала никогда. Я своими 40 кг перевернула парту на обидчика, набросилась на него с кулаками, била его всем, что попалось под руку, и когда моя рука добралась до учительской указки — разбила её в щепки о спину парня. Всё это было при учителе — конечно, меня сразу утащили к директору. У директора я рыдала и говорила, что мне всё равно, если меня отчислят, что я не хотела учиться здесь и вообще мне здесь не нравится. Директором оказалась женщина очень мудрая. Она не отчитывала меня, не ругала — выслушала мою историю и отстранила меня от уроков на месяц, переведя на дистанционное обучение, сказав, что у меня будет время прийти в себя, а у неё — навести порядок в классе. По возвращении меня никто не трогал, влетело и классному руководителю за то, что она не стала никак вмешиваться в издевательства надо мной. Но самое странное в этой ситуации то, что когда директор связывалась с моей мамой, приглашала её пообщаться, моя мама отказывалась приходить в школу, ещё и потом срывалась на меня. Она винила меня в неподобающем поведении и что теперь «из-за меня её тащат в школу», и она отказывалась приходить туда и общаться с директором. Но директор хотела просто поговорить с ней о необходимости поддержки меня в этот период. Но после разговора с моей мамой она всё поняла. Дома меня, конечно, никто не поддерживал. И когда я обращалась к маме за помощью, она говорила, чтобы я не ныла и разбиралась со всем этим сама.

Говорила с племянником. Симпатичный мальчик семи лет, а мне — 19. Так вот, у этого дьяволёнка есть девушка, но он её не любит и собирается бросить. А ещё ему нравится другая, и она сказала, что с ним будет, если он ей подарит большой киндер. Больше мне не удалось ничего узнать, потому что он побежал на свидание, а у меня мультики начались.

Когда я был мелкий, у меня была черепаха, жила в аквариуме. Ей периодически надо было подливать воду в аквариум, делал это всегда я. Вода стояла рядом в пятилитровой бутылке. Тогда отец часто варил самогон и однажды оставил его прямо на том месте, где стояла вода, в точно такой же бутылке. Я взял эту бутылку по привычке и всю вылил в аквариум. Я почувствовал запах сразу и попытался что-то сделать, но родители отреагировали быстрее. Меня даже не ругали. Черепаха осталась жива.

Росла довольно непросвещённым ребёнком в плане секса. И лет в 9-10 таки наконец узнала о сексе! Эту тайну мне раскрыла подружка, которой, в свою очередь, рассказали два старших брата. Для тех, кто не в курсе, рассказываю: Заниматься любовью — парень целует девушке только лицо. Заниматься сексом — парень целует девушку от макушки до живота. Трахаться (самая высокая ступень отношений) — ПОД ОДЕЯЛОМ(!) парень целует её от макушки до пяток. Все три этапа производятся исключительно в кровати при погашенном свете! Эх... молодость.

Самое яркое воспоминание из детства — это Олимпиада-80. Мне тогда было девять лет. Маме, как ценному специалисту, от профсоюза выделили два билета на соревнования по волейболу. Добирались мы на поезде, и получилось так: трое суток в дороге туда, три дня там и ещё трое суток — обратно. Для меня это была первая долгая поездка, всё было в новинку и всё интересно. Но особенно поразила Москва: просторная, высокая, красивая; метро вообще казалось чем-то фантастическим. Больше всего удивило изобилие: любые продукты можно было купить, даже заграничные. Я из той поездки привезла стеклянную бутылочку из-под «Фанты» как сувенир. После нашего маленького городка в Сибири столица показалась городом с другой планеты. Сходили мы тогда на два матча: Болгария — Италия и СССР — Куба, они были в один день. После возвращения домой я 1 сентября перед всем классом рассказывала, как мы ездили на Олимпиаду — попасть на неё было почти невозможно, как в космос. А родители отдали меня в секцию по волейболу, которым я потом занималась до конца студенчества.

Всё детство бесило, что родители заставляли дружить с детьми своих друзей. Мы все жили рядом, кое-кто из них был в моей компании, но другие по тем или иным причинам в нашу компанию не вписывались. Кто-то слишком мелкий — с ними нам неинтересно было возиться, кто-то, наоборот, старше — они нас считали мелюзгой. Но родители этого упорно не хотели понимать и на совместных праздниках постоянно нас стравливали. Мы пытались разбиться на группы по интересам, но родители то и дело принимались нас сгонять в общее стадо: «Поиграйте с малышами. Вы чего там кучкуетесь одни? Идите к другим детям». Соответственно, праздник превращался в детскую склоку, и получали все. Мы — за то, что гоняем мелочь, старшие — за то, что гоняют нас. Уже став старше, я спрашивала у родителей, какой смысл был в этих стравливаниях, неужели им так нравилось смотреть на детские стычки? А родители обижаются: «А мы тут при чём? Мы же хотели семьями дружить, это вы почему-то дрались».

Середина 90-х, в стране смута. Похоронили отца, старший брат в армии. На заводах задерживают месяцами зарплату. Я, двенадцатилетняя, и мама пошли в выходной торговать на рынке овощами. Целый день на жаре, а в конце вечера, сняв всю кассу, всех рассчитывают копейками. Я спрятала бумажную купюру с выручки в носок под пятку — ведь никто не будет обыскивать ребёнка. Не стыдно.

Когда мне было 4,5 года, а сестре — 1,5, родители сняли на отпуск домик в деревне. Однажды ночью они оставили нас одних и отправились с друзьями купаться на речку. Прекрасно помню, как проснулась: кругом темнота, а родителей нигде нет! Я не придумала ничего лучше, чем разбудить сестрёнку и помочь ей вылезти из кроватки, чтобы вместе орать! Помню этот ужас, охвативший меня тогда, и этот крик в ночи... Но дом находился на отшибе, и нас никто не слышал. По словам родителей, они, накупавшись, возвращаются и слышат дикий нечеловеческий рёв! Они не могли представить, что их маленькие девочки могут так орать. Охрипли мы после этого надолго. Люлей мне тогда отвесили знатных — до сих пор не понимаю, за что. Сейчас я — мать двоих детей, и никогда, ни на секунду не оставляю их одних. Боюсь представить, что могло случиться с нами в ту страшную ночь в пустом домике на краю деревни…

Муж рассказывал. В детстве он каждое лето ездил в деревню к дедушке и бабушке, их дом упирался в небольшой лесочек. Ему разрешали там собирать грибы и ягоды с условием, что далеко он уходить не будет, чтобы их дом был виден. Приехал он на летние каникулы после первого класса, пошёл в лес. Грибы росли хорошо после дождя, он и увлекся, зашёл глубже в лес. Когда поднялся и огляделся, дома не увидел, но не испугался — в том лесочке и слепой не заблудится. Только хотел пойти домой, как услышал хруст веток, обернулся и остолбенел: из кустов на него смотрел самый настоящий лесной царь! Зелёное лицо, борода, в бороде ветки и трава. Вроде ещё рычал или мычал. Муж бросился бежать, корзинку с грибами бросил. Дома бабушка его отругала, что далеко отошёл, в его рассказ не поверила. А когда муж, немного осмелев, вышел во двор, он увидел, что там его корзинка с грибами стоит. А бабушка смеялась, что это его «лесной царь» принёс — соседский немой старичок, алкаш, но безобидный. Наверное, набрался и уснул на мху, потому и был зелёный с ветками в бороде.

Очень хочу уволиться с работы, но боюсь. Боюсь расстроить маму. Это она помогла мне устроиться, и в принципе работа хорошо оплачивается, престижная. Но она меня угнетает. Не нравится мне этот вид деятельности. Встаю каждое утро с испорченным настроением из-за того, что надо идти на нелюбимую работу, из-за того, что начальство — хамло. Все мои разговоры с мамой о том, чем бы я хотела заниматься, заканчиваются скандалом и словами, что я должна держаться за эту работу.

Мне пять лет, мы на даче. Дед нажирается до бубеней и берёт меня с собой за добавкой в магазин за пару км. Зарядившись пойлом, падает прямо на автобусной остановке и не может встать. Две сердобольные женщины оставляют меня в магазине, куда за мной приезжает милиция на УАЗике. Помню, как мы катаемся с ними по окрестностям, смеёмся. Потом они привозят меня хз куда, в больницу или детский дом. Там я сидела с тётенькой, рассказывала ей анекдоты, даже назвала свой номер телефона. Ещё меня уложили спать с весёлыми девчонками, которые рассказывали друг другу страшилки. Это тоже было классно. А поздно ночью за мной уже приехала мама. Деду дали дрозда, конечно, но бухать он не перестал. Конечно, ничего хорошего, но это очень яркое воспоминание моего детства.

Когда мне было лет шесть, бабуля никак не хотела заводить мне котёночка. И вот к нам приехали родственники, естественно, застолье, песни. Бабушка ушла в сельский туалет, я тихонечко за ней, переспросила её ещё раз, не хочет ли она взять котёночка, она ответила твёрдое "нет". Я, недолго думая, закрыла её снаружи на замок и ушла к родственникам петь и плясать. Через полчаса врывается в дом разъярённая бабуля, вся в пыли в траве. Оказывается, она выломала дверь изнутри… В тот вечер моя попа была красная.

В 6 лет потерялась на рынке. Стояла, смотрела на игрушки, а мама куда-то пошла, считая, что я иду за ней. Ряды бесконечных контейнеров с товарами, толпа, все куда-то идут и толкаются. И я, ребенок по колено, пытаюсь понять, где я и как выйти отсюда. Сначала стояла на месте, но прошло очень много времени, за мной никто не пришел. Меня уже начали спрашивать продавцы палатки, мол, где мама, предлагали чай (зима была), приглашали в контейнер. А я боялась, стояла на месте и не двигалась. Затем какая-то женщина куда-то позвонила, и пришел охранник. Он спрашивал, как зовут мою маму, как она выглядит и во что одета. Взял меня за руку и повел к выходу, мол, там ее перехватим. У выхода стояла охранная будка. Я пару часов (!) была там, играла с охранной овчаркой. И вот план сработал, мама просто выходила с рынка. Ее выцепили (буквально за капюшон поймав) и передали меня ей. Дядька охранник мою маман отчитал, мол, вы что, дамочка, ребенка на рынке оставили, а если чего? Мама на удивление была спокойна…

В детстве жили с мамой в классической петербургской коммуналке, а рядом, в соседней парадной, жил мой дедушка. Он тогда был уже на пенсии, но работал дворником, и у него был ключ от дворницкой, где был по сути склад инструментов и разного хлама. В этой дворницкой была кладовка — узкая комнатка длиной метра полтора с маленьким окошком под потолком, где дедушка разрешил мне обустроить "штаб". Сколько с ней связано воспоминаний! Мы постоянно играли там с подружками, прятались от мальчишек, обустраивали эту комнатушку, пару раз даже ночевали. Много проводили времени с дедушкой, он научил меня играть в домино и шахматы. Для меня это была отдушина, "своё" место, где я могла отдохнуть и спрятаться от вечно шумных соседей по коммуналке. Потом уже мы переехали в классический советский район, там у меня появилась отдельная комната, но такой атмосферы в ней уже не было.

Мне было четыре года, и я обожала цирк. Как-то раз мама купила нам с сестрой билет, один на двоих, так как детям до шести лет вход был свободный. Мы пришли, отстояли огромную очередь, и на входе нас не пропустили. У моей 16-летней сестры требовали документ, подтверждающий мой возраст. Очень долго она доказывала им, что мне всего четыре года, но страшная и злая тётка-контролёр не пустила нас. И я до сих пор помню, как мы вдвоём стояли в центре города возле таксофона. Сестра рыдала в трубку маме, я ревела рядом. Сестра держала в руке разорванный тёткой билет, шёл дождь, а забрать нас должен был отец только через два часа после завершения представления.

В детстве я была настолько неприхотливым ребёнком, что играла с… пуговицами. У бабушки была небольшая сумочка, почти полностью наполненная различными пуговицами. И когда мы с мамой приходили к ней в гости, мне давали эту сумку, я высыпала это богатство на ковёр и могла часами их рассматривать. Каких там только ни было: красивые с камушками, разноцветные, прозрачные, перламутровые, керамические. Одна запомнилась — зелёная с ёжиком)) До сих пор люблю пуговицы и всё думаю, куда та сумка пропала…

Школьные годы выпали на 90-е, наша семья в это время эмигрировала. Мы неплохо жили, папа неплохо крутился, и мы жили не хуже других. Но помню, как моя мама могла часами меня ругать за потерянную хорошую ручку или немецкий ластик. Папа много чего привозил из Германии для школы. Помню, как в лютый мороз моя мама потащила меня с криками вечером обратно в школу, чтобы я искала ластик… Моя дочь в пятом классе. И мне так приятно, когда она выбирает школьные принадлежности для себя, именно то, что ей нравится. А потеряет что-либо — так насрать вообще.

Было в далёком детстве. Как-то прошёл у нас вал квартирных краж. Мне шесть лет. Мать оставляет одного с наказом к двери не подходить. Сижу, слышу, что кто-то скребётся. Я взял стул, поставил к глазку — никого. А скребут по замку. Сам не знаю, почему тогда не закричал. Взял запасной ключ и аккуратно вставил со своей стороны. Думал, так не откроют, но ключ начал выпадать, я его давил обратно. Не знаю, сколько времени прошло. Всё прекратилось. И у меня на ладони остался синяк. Потом рассказал родителям, но они не поверили.