Детство

Когда была подростком, мама затюкала с уборкой и чистотой. Друзья, когда приходили, признавались потом, что сесть на кровати боялись, оставить складки на покрывале. Дома у неё и сейчас практически стерильно. Каждый день убирается. Сейчас понимаю, что у мамы так выражается её невроз. Я тоже выросла невротиком, но у меня это выражается в других действиях и ритуалах. Зато в плане чистоты живу свободно. Дома ну не прям свинарник (не то что всё заросло грязью, нет, но каждый день не убираюсь, и лёгкий бардак присутствует перманентно), но без уборки гостей не зову. И мама удивлялась раньше, мол, как я такой неряхой выросла у неё. Да блин, потому что я задолбалась в своё время каждую крошечку вытирать и вжимать голову в плечи оттого, что оставила фантик или чашку на столе, не вытерла капли в ванной и не так сложила свои тетради, не так постелила покрывало…

Это был 2000 г. Я, как и многие дети, после школы (первый класс) шарахалась по дворам в поисках приключений. Возле дома, где мы в тот момент снимали квартиру, был долгострой — уложены плиты бетонные, забор возведён, за забором блоки какие-то, кольца бетонные. Но этот долгострой так долго стоял, что металлический забор растащили и, наверное, сдали куда-то, а местная площадка стала неким парком развлечений. Открытая площадка на этих плитах была самым безопасным местом (если рассматривать закоулки и дворы), единственная опасность — торчащие арматурные палки, что не смогли спилить, да стыки между плит. Нас это не останавливало. И я там тоже любила гулять. И вот однажды после школы никто со мной не пошёл — у всех какие-то дела. Я пошла гулять одна. Гуляла я и добрела до этого долгостроя. Площадь достаточно большая, я решила не обходить и пройтись по плитам. Обычно одна я там не гуляла — ну страшно. Там стёкол много, алкашей. Иду я, под ноги смотрю, чтобы случайно не напороться, и вижу — между щелей денежка. Бумажная! Я оглядываюсь — кругом вообще никого. Я начинаю её доставать, а там оказалась не одна — а целых несколько свёрнуто. Я их хватаю и деру что есть мочи оттуда. Добежала до хлебзавода, что неподалёку. Думаю — сейчас и проверю, настоящие ли: продадут хлеб — значит, настоящие. Как сейчас помню — 4 купюры там было. Одна из них — 100 руб. купюра, две по 500 руб., одна — 50 руб. Я продавщице дала одну купюру в 100 руб., мне столько сдачи дали и свежайшую буханку белого хлеба. Я побрела во двор, жуя хлеб. Села на лавку, засунула деньги в носок, сижу и размышляю — как же мне с такой суммой быть. Мама у меня была суровая. Мне никогда не поверит, что нашла. Она скорее скажет, что украла, побьёт меня, все деньги заберёт — и всё тут. А не отдать ей деньги — куда мне такие деньжища. И тут я решила — пойду правду расскажу. Но буду договариваться: деньги отдам маме, но попрошу на них купить мне скакалку и мелки для рисования. А остальное — куда посчитает нужным. Пришла домой, рассказываю ей всё. Мама, конечно, сначала не поверила, потом охала-ахала, когда увидела деньги, затем она меня за волосы по квартире потаскала, пока я рыдала и кричала ей, что не воровала я никогда. А когда она успокоилась, ржала надо мной, когда я предложила ей купить мне мелки и скакалку, тогда отдам деньги. Вырвала из рук у меня их, сказала: “Нос не дорос” — и побежала покупать себе пиво и колбаску. Мне, конечно, ничего не досталось. Ну, кроме пары синяков.

В детстве все ребята собирались на речку и прыгали с моста. Я тоже хотел, но мама запрещала мне это делать. Но мне же интересно, да и перед ребятами неудобно было. Я решил прыгнуть (а высота — метров так восемь). Ну вот вроде собрался, прыгнул. Лопнули трусы. Теперь всегда слушаюсь маму, ведь в тот день могла лопнуть жопа.

Мать всегда демонстративно перед нами с братом ела сладости, а нам не давала, говорила, что это только её порция. Вкусняшки покупались на всех, но мы были детьми и свою часть съедали моментально, а мать, как назло, всегда свою часть растягивала и не делилась с нами, даже не скрывалась, как все нормальные родители. Мы всегда очень просили поделиться, но у неё было такое «воспитание», что никто не должен лезть в её часть вкусностей. Я взрослая, но, когда вспоминаю эти моменты, прям злость берёт!

Странная ситуация, когда твоя бабушка живёт в большом городе, а ты — практически в деревне. Когда маленькая приезжала к ней в гости, со слезами просила сводить меня в Диснейленд. Однажды мы всё-таки собрались, стояли на остановке, ждали трамвай. Бабушка спросила у машинистки: "А до Диснейленда доедем?" Та странно посмотрела и сказала: "Нет". "Нет? Ну тогда пошли в парк Гафури". Недавно меня осенило: В УФЕ НЕТ ДИСНЕЙЛЕНДА.

Детство у меня было заебись! Это я понял, когда в 90-м переехал из Германии в Союз. Одноклассники от меня узнали, что машинки бывают с пультом управления. Экскурсии водил домой, показывал железную дорогу. А когда я пришёл в школу с жвачкой (привёз из Германии), её жевал весь класс! Я чувствовал себя гостем из будущего. Потом у меня первого появился компьютер (Спектрум и Пентагон), и все просились ко мне поиграть. Потом у меня появился принтер, потом сканер, и ко мне стали приходить учителя.

У нас с братом в детстве было одно увлечение — мы тогда жили в деревне и часто гуляли. Через две улицы от нашего дома у деда (ему лет 60–65 было) была очень красивая и большая яблоня, но он не разрешал брать с неё яблоки, а сам без зубов был. И так мы с братом собрались ночью, пока наши родители спали, своровать у него яблоки. Пробираемся к нему на участок с лестницей, я ставлю её, брат залезает на неё, только начинает срывать яблоко, как в доме включается свет и тот дед просыпается. Мы тут же бежим как от огня, напрочь забыв про лестницу, и слышим выстрел. Оказалось, у этого деда было ружьё, а стрелял он по нам солью. Мы еле как прибежали с братом домой и видим, что у обоих на попе шорты в решето превратились. После этого мы неделю нормально сидеть не могли. Через две недели после происшествия мы проходим рядом с участком этого деда, и он окликает нас. Мы подходим, и он даёт нам полную корзинку красных, больших яблок со словами: "За отвагу".

Училась я тогда в третьем классе. У мамы родился ребёнок — моя младшая сестра. Денег в семье было очень мало: работал один папа до рождения ребёнка, а тут вот маленький в добавок. Это был декабрь. У меня в день рождения новогодняя ёлка (28 декабря), достаточно поздняя. Мне мама всучила старое новогоднее платье в пакете, расчёску и колготки, сказала: “Иди на ёлку, мне некогда”. У меня не было красивой причёски, но чья-то мама уделила мне время и заплела очень красивую косичку. После ёлки все получили сладкие подарки. Когда я подошла к классной руководительнице забрать свой, мне сказали, что эти подарки платные, мои родители не сдали деньги, поэтому мне подарок дать не могут — моего подарка тут нет. Я давилась слезами, переодевая это дурацкое платье, и мечтала как можно скорее сбежать оттуда. Придя домой, я рассказала маме, что подарок мне не дали, ведь они платные. На что мама мне сказала: “Ну а ты чего хотела. У нас сейчас вот маленький, всё на твою сестрёнку уходит — нет денег на твои конфеты”. Мне было обидно. У маленькой сестрёнки были новые игрушки, куча всяких вещей покупались ей, а мне пожалели сдать деньги на новогодние конфеты. Когда приезжал папа, спросил, как дела — рассказала ему, как дела. Папа тогда с мамой поругался, как я поняла, потому что отец все деньги отдавал маме, а она распоряжалась, что и куда тратить. Но, видимо, новогодний подарок — слишком дорогое удовольствие было на тот момент. В тот год я осталась вообще без подарков. Ни на др, ни на Новый год. Но в новогодние каникулы отец отвёл меня в “Макдональдс” (в соседний город на машине аж поехали), впервые попробовала бургер, и мне попалась игрушка в коробке, которую я прятала потом ещё очень долго от мамы, чтобы та не узнала, где мы с папой были.

"В деревне так хорошо было в детстве — речка, костры, свежий воздух, рыбалка! Я бы там всю жизнь с удовольствием провел(а), а ты своего счастья не понимаешь!" — так мне говорят все мои друзья, бывавшие в деревне только на каникулах в середине 90-х. А мне в ответ хочется заставить их пережить то же, что и я. Родители хотели вырастить меня здоровой, поэтому уехали в деревню на ПМЖ "от городских выхлопов". Там же жили бабушка, дедушка, тётка с семьёй. Я помню постоянный уход за скотиной, жизнь зимой в доме с вонючими крольчатами, поросятами, цыплятами, а в особо сильные морозы даже с телятами — и всё это почему-то в моей комнате в коробках/клетках. "Тебе разве не жалко их? В сарае они замёрзнут!" С четырёх лет уборка дома и посильная помощь на сенокосе, с шести — ещё и на бескрайних огородах. Копать я не могла, поэтому заставляли поливать, полоть, собирать выкопанную картошку/морковь/свёклу и здоровенные кормовые бураки минимум по 4 кило каждый в вёдра (которые даже пустыми увесистые для детских рук) и таскать всё это через половину поля в 15 соток в сарай. Лет в 10 добавилась готовка, когда ты в обед бежишь домой на 15 минут раньше, затем вся остальная семья приходит и разлегается на диванах. А ты, как младшая, должна на всех приготовить еду, потом помыть за всеми посуду — и снова на огород/на сенокос. Чего стоит уличный туалет зимой и баня, в которой я постоянно падала в обмороки, а зимой больше мыться было негде… Пока мои городские сверстники бегали на речку, в лес за ягодами и грибами, строили шалаши и допоздна травили байки под печёную картошку, деревенские вкалывали до десятого пота. Городским бабушка утром поднесла свежих оладушек, дедушка сунул в руки удочку — и гуляй до обеда, отдыхай, дитятко. Они помогали взрослым изредка, не из-под палки, поэтому охотно и по своему желанию. И это не становилось каторгой и не вызывало у них ужаса. Моя же родня приговаривала мне: "Эти городские лодыри — гости, а ты тут постоянно живёшь, так что обязана помогать!" Так считали все: у односельчан дети, которые хотели "отдыхать", получали по заднице, никаких сантиментов. До сих пор ненавижу лето, хотя уже давно и избавилась от огородов и скотины, уехав в город. Меня начинает в буквальном смысле тошнить при мысли о деревне — никаких хороших воспоминаний. К родным почти не езжу, хоть они и обижаются: "Мы же как лучше хотели! Труд привить, здоровье…" Здоровье у меня, кстати, хреновое: постоянно болит сорванная в детстве спина; непереносимость жары от вечного пребывания летом на солнцепёке; ожог от кипящего рассола на полноги, который получила, когда помогала бабушке солить огурцы; хронический гастрит от питания в детстве жирной свининой с картошкой/макаронами/крупой — нужно же что-то сытное, чтобы пахать весь день! Какой суп или салат, это баловство, закуска. Гостинцев из деревни не принимаю, боюсь, что заставят отрабатывать. И никогда никого не осуждаю — одному идиллическая картинка, а другому ночные кошмары до сих пор покоя не дают. Если у меня будут дети, дольше недели они у бабушки проводить не будут, а то вдруг тоже попадут в разряд "ты тут живёшь и потому обязан". И никогда я не перееду в деревню, если только это не будет дом со всеми удобствами, без скота и огорода.

В детстве ОЧЕНЬ много рисовала. Штамповала котиков-собачек круглосуточно. И все эти "произведения искусства", естественно, дарила родителям. Они всегда так радостно улыбались, гладили меня по голове и иногда даже давали вкусняшки. Думала, что рисунки им действительно нравятся и нужны… До тех пор, пока не увидела целую стопку своих стараний в мусорном ведре.

Где-то лет 10 мне было, как на меня нашло какое-то помешательство на воровстве из бабушкиного кошелька. Несколько раз в день могла тырить, спускала всё на упаковки шоколадной пасты с ложечкой, подругу угощала, конечно же... Пока соседская бабуля не спалила с купюрой в руках. Мой аргумент "нашла" её совсем не впечатлил, эх и горели ягодицы, и лицо от стыда. Подобных попыток больше не было, не настолько вкусно)

"Надеюсь, когда ты вырастешь, станешь умной, красивой и доброй, у тебя появится ребёночек, точно такой же, как ты: постоянно орущий и падающий на пол в истерике, спящий самый минимум часов в сутки, кидающий с размаху на пол телефоны и посуду... И тогда ты поймёшь, как тебе повезло с мамой, потому что любая другая тебя уже убила бы!!!" — это написано в книжке, посвящённой моему рождению и взрослению. Сейчас у меня уже свой ребёнок... Мама, у тебя, похоже, было реально ангельское терпение!

Лет в 11-12 проводила выходные у своей подружки. Мы и так жили бедно, а по выходным отец еще бухал и приводил собутыльников. Они могли весь день сидеть на кухне, а я стеснялась сказать, что хочу есть, и была голодной до вечера. Мать специально брала рабочие смены на выходные, чтобы отдыхать среди недели, когда отец был на работе. У подруги была четырехкомнатная квартира, мы никому не мешали: играли в настолки, делали уроки и поделки. В обед ее родители звали нас к столу. Было удивительным, что у них постоянно на столе вазочка с вареньем и его никто не ест, ведь у нашей семьи не было ни дачи, ни огорода. Мать особо не интересовалась, как я проводила время, и на мои жалобы на отца ничего не предпринимала.

Моя мама была очень гостеприимной, поэтому всегда разрешала приглашать друзей в гости и оставаться у нас на ночь. Таким образом, моя подружка ночевала у нас пару раз в неделю, так как жила далеко. Её родители были не против. Моя мама накрывала большой стол, носила нам в комнату перекусы, соки и компоты в неограниченных количествах. Я же за весь год была у подруги всего четыре раза. Они жили в огромном коттедже, я даже не знала, где у них кухня. Мама звала подругу, и та возвращалась через полчаса с печеньками.

Все знакомые говорят, что у меня шикарные длинные волосы, часто спрашивают секрет ухода за волосами и какие маски для роста волос. Но мало кто знает, что в детстве мама, чтобы не мучиться с моими волосами, приглашала парикмахера домой, и они вместе ловили меня по квартире, чтобы отстричь волосы под 0,5–1. Мама всё объясняла, что так они будут сильнее и быстрее расти. К первому классу еле-еле отрастили волосы для двух хвостиков (после резинки хвост сразу и заканчивался). Теперь жутко боюсь парикмахеров.

Я живу в посёлке городского типа. Сейчас он больше похож на небольшой город, а лет 12 назад, когда мне было 11 лет, он больше походил на большую деревню: мало асфальтированных дорог, одна машина, проезжающая раз в пять минут, соседи держали коров и лошадей — и это было самое лучшее детство! Мы гоняли толпой на великах вокруг квартала прямо по дорогам, не боясь машин, ходили на поле в двух кварталах за земляникой, ездили толпой на бричке, запряжённой лошадью, купаться на речку и пруды, купали лошадь, встречали с пастбища коров, доили их, ездили за черемшой и на сенокос, играли в прятки, казаков-разбойников и другие игры. Эх, вернуть бы то счастливое детство на пару деньков 😊

Когда училась в школе, была выше других девчонок, росла быстрыми темпами. Мама просто не успевала покупать мне новую одежду, да и денег сильно не было (конец 90-х — начало 2000-х). В 11 лет я выросла за лето на 10 см. А мама решила схитрить и перед школой купила мне огромного размера спортивный костюм и кроссовки на 3 размера больше — на вырост. Такие огромные кроссовки мне было стыдно носить, я ходила в старых. Ах да, и я больше не выросла!

Помню, как в 90-е, когда весь заработок наших родителей уходил на еду и коммуналку, мы, как и все дети, конечно, мечтали о вкусностях. Обычно на ништяки мы старались как-то сами заработать: на рынке помогали грузить товар, собирали бутылки, мыли машины. Но однажды мы компанией пацанов гуляли в позднее время и обнаружили, что продуктовая палатка на соседней улице уже закрыта, хотя закрывалась обычно позже. Та улица тогда вообще плохо освещалась, после темноты народ старался там не ходить, и нам взбрело в голову поживиться — вскрыть палатку и утащить шоколадки и жвачки. У нас в компании было два пацана из неблагополучных семей, которые уже подобным промышляли, они посоветовали вскрывать замок отверткой — меньше шума. И, самое странное, у нас получилось, даже сигнализация не сработала. Мы набили карманы сладостями и сигаретами, прихватили по паре бутылок пива и быстро смотались на чердак, где устроили пирушку. Конечно, было стремно, мы несколько дней ожидали, когда же придут из милиции, часто обсуждали, что будем говорить, но никто так и не пришел. Один из неблагополучных пацанов предположил, что могут устроить засаду, поэтому к той палатке мы даже близко не подходили долгое время. Никто из нас, став взрослым, по кривой дорожке не пошел, даже те самые ребята из неблагополучных семей выбились в люди, и сейчас мы с друзьями тот эпизод вспоминаем со смехом. Хотя своим детям не рассказываем и вряд ли когда-нибудь расскажем.

В детстве я был очень исполнительным ребёнком. Как-то в садике (мне было лет пять) на обед давали рыбу и сказали, чтобы тарелки были пусты. Я это понял буквально. Каких трудов и боли мне стоило проглотить кости от той рыбы! Но каково же было моё разочарование, когда я подошёл к столику с грязной посудой и увидел, что все остальные кости не съели, а выбросили. До сих пор не понимаю, как не повредил себе ничего острыми костями.

Мне 90-е запомнились как годы тотального воровства и собирательства. У нас была дача с небольшим участком в 2 сотки, там мы отдыхали и выращивали мелочи вроде зелени. Сажать ничего серьёзного не было смысла — всё обрывали и выкапывали в будние дни, пока нас не было. Зелень мама морозила. Мы воровали у соседки из сарая сахар, отгибая железный лист. Кстати, соседка умерла, а в сарае протекла крыша. И все её мешки с запасами в итоге просто пропали. Мы ездили воровать кукурузу, подсолнухи. Потом неделями могли питаться варёной кукурузой, а заготовленные семечки зимой часто были ужином для родителей. Собирали по ночам у соседей перед домом облепиху, сливы. В лесу рядом росла земляника, ежевика и малина — если успеешь. И везде на любое дело родители брали с собой нас с сестрой. Потому что с детьми, если что пойдёт не так, пожалеют и, может, даже отпустят. Сейчас такое сложно представить, но тогда это вполне было нормой.

Когда я был малой, я очень любил мастерить луки и мечи. Всё время представлял себя каким-то рыцарем или охотником. Был случай в деревне: я сделал себе лук и ходил стрелял по курицам, гусям, уткам. Представлял, что они драконы. Однажды меня спалил дед мой и вломил мне такой пизды, что после того дня я больше не рыцарь и не охотник.

Помню, как в 90-х весь бизнес отца рухнул в одночасье — «друзья» подставили, и он остался без всего. Это случилось за день до того, как мы с мамой должны были полететь на море. От поездки мы в итоге не отказались, но она была очень странной. Это был неплохой отель 4* на Кипре, за территорию которого мы не выходили — не было денег. Из питания были только завтраки, и мы старались отъедаться, чтобы хватило на весь день, а вечером в номере делили с мамой одну лапшу быстрого приготовления на двоих. Вход в аквапарк рядом был платный, я пролезала туда через дырку в заборе, но меня быстро вычислили охранники, и был сильный скандал. Мы даже фотографий почти не делали — с собой была только плёнка на 12 кадров, которую потом год не могли проявить. Так мы провели две недели, и по возвращении в Москву началась совсем другая жизнь: родители продали квартиру, мы переехали к бабушке, где жили в одной маленькой комнатке. Папа стал таксовать, мама устроилась техничкой в частную школу, где я училась, чтобы я могла продолжать в ней учиться. От былой сытой жизни не осталось и следа.

Когда я ходила во второй или третий класс (середина нулевых), родители выиграли годовой запас макарон. Это оказалось очень кстати: маму тогда сократили с завода, жили на одну зарплату папы-тракториста. Мама старалась что-то выдумывать: жарила их с яйцами, делала запеканки и так далее, но даже так есть одни и те же макароны по несколько дней подряд было почти пыткой. Закончились они аккурат тогда, когда мама нашла новую работу. Двадцать лет прошло, а я до сих пор не могу даже смотреть на макароны, не то что есть их. А кладовку, где лежали коробки, мы до сих пор называем "макаронник".

В моей семье 5 детей, я самая старшая. Сейчас мне 24. Из детства есть одно воспоминание, которое до сих пор вызывает слёзы. Мне было 5 лет, остальным ещё меньше. Отец избил маму, и она попала в психиатрическую больницу. Мы жили в селе. Как-то утром он ушёл, наверное, пить. Дверь закрыл, и мы впятером сидели взаперти (ставни тоже были закрыты). Отца не было целый день, а соседи услышали нас, и через кошачью маленькую дверь передавали нам молоко, хлеб и сахар. Мы живы! Спасибо им!

В конце 80-х, когда с продуктами было не очень, фрукты были редкостью у нас дома. Как-то весной, гуляя во дворе, увидел большое яблоко, которое плавало в луже. Так как у меня были резиновые сапоги, я технично его поднял, чтобы никто не видел — так хотелось яблочка! Принёс домой, помыл в ванной с хозяйственным мылом и заточил с удовольствием! В настоящее время смотрю на витрины с заморскими парафиновыми яблоками, которые могу позволить десятками кг, и вспоминаю то из детства…