Детство

"В деревне так хорошо было в детстве — речка, костры, свежий воздух, рыбалка! Я бы там всю жизнь с удовольствием провел(а), а ты своего счастья не понимаешь!" — так мне говорят все мои друзья, бывавшие в деревне только на каникулах в середине 90-х. А мне в ответ хочется заставить их пережить то же, что и я. Родители хотели вырастить меня здоровой, поэтому уехали в деревню на ПМЖ "от городских выхлопов". Там же жили бабушка, дедушка, тётка с семьёй. Я помню постоянный уход за скотиной, жизнь зимой в доме с вонючими крольчатами, поросятами, цыплятами, а в особо сильные морозы даже с телятами — и всё это почему-то в моей комнате в коробках/клетках. "Тебе разве не жалко их? В сарае они замёрзнут!" С четырёх лет уборка дома и посильная помощь на сенокосе, с шести — ещё и на бескрайних огородах. Копать я не могла, поэтому заставляли поливать, полоть, собирать выкопанную картошку/морковь/свёклу и здоровенные кормовые бураки минимум по 4 кило каждый в вёдра (которые даже пустыми увесистые для детских рук) и таскать всё это через половину поля в 15 соток в сарай. Лет в 10 добавилась готовка, когда ты в обед бежишь домой на 15 минут раньше, затем вся остальная семья приходит и разлегается на диванах. А ты, как младшая, должна на всех приготовить еду, потом помыть за всеми посуду — и снова на огород/на сенокос. Чего стоит уличный туалет зимой и баня, в которой я постоянно падала в обмороки, а зимой больше мыться было негде… Пока мои городские сверстники бегали на речку, в лес за ягодами и грибами, строили шалаши и допоздна травили байки под печёную картошку, деревенские вкалывали до десятого пота. Городским бабушка утром поднесла свежих оладушек, дедушка сунул в руки удочку — и гуляй до обеда, отдыхай, дитятко. Они помогали взрослым изредка, не из-под палки, поэтому охотно и по своему желанию. И это не становилось каторгой и не вызывало у них ужаса. Моя же родня приговаривала мне: "Эти городские лодыри — гости, а ты тут постоянно живёшь, так что обязана помогать!" Так считали все: у односельчан дети, которые хотели "отдыхать", получали по заднице, никаких сантиментов. До сих пор ненавижу лето, хотя уже давно и избавилась от огородов и скотины, уехав в город. Меня начинает в буквальном смысле тошнить при мысли о деревне — никаких хороших воспоминаний. К родным почти не езжу, хоть они и обижаются: "Мы же как лучше хотели! Труд привить, здоровье…" Здоровье у меня, кстати, хреновое: постоянно болит сорванная в детстве спина; непереносимость жары от вечного пребывания летом на солнцепёке; ожог от кипящего рассола на полноги, который получила, когда помогала бабушке солить огурцы; хронический гастрит от питания в детстве жирной свининой с картошкой/макаронами/крупой — нужно же что-то сытное, чтобы пахать весь день! Какой суп или салат, это баловство, закуска. Гостинцев из деревни не принимаю, боюсь, что заставят отрабатывать. И никогда никого не осуждаю — одному идиллическая картинка, а другому ночные кошмары до сих пор покоя не дают. Если у меня будут дети, дольше недели они у бабушки проводить не будут, а то вдруг тоже попадут в разряд "ты тут живёшь и потому обязан". И никогда я не перееду в деревню, если только это не будет дом со всеми удобствами, без скота и огорода.

В детстве ОЧЕНЬ много рисовала. Штамповала котиков-собачек круглосуточно. И все эти "произведения искусства", естественно, дарила родителям. Они всегда так радостно улыбались, гладили меня по голове и иногда даже давали вкусняшки. Думала, что рисунки им действительно нравятся и нужны… До тех пор, пока не увидела целую стопку своих стараний в мусорном ведре.

Где-то лет 10 мне было, как на меня нашло какое-то помешательство на воровстве из бабушкиного кошелька. Несколько раз в день могла тырить, спускала всё на упаковки шоколадной пасты с ложечкой, подругу угощала, конечно же... Пока соседская бабуля не спалила с купюрой в руках. Мой аргумент "нашла" её совсем не впечатлил, эх и горели ягодицы, и лицо от стыда. Подобных попыток больше не было, не настолько вкусно)

"Надеюсь, когда ты вырастешь, станешь умной, красивой и доброй, у тебя появится ребёночек, точно такой же, как ты: постоянно орущий и падающий на пол в истерике, спящий самый минимум часов в сутки, кидающий с размаху на пол телефоны и посуду... И тогда ты поймёшь, как тебе повезло с мамой, потому что любая другая тебя уже убила бы!!!" — это написано в книжке, посвящённой моему рождению и взрослению. Сейчас у меня уже свой ребёнок... Мама, у тебя, похоже, было реально ангельское терпение!

Лет в 11-12 проводила выходные у своей подружки. Мы и так жили бедно, а по выходным отец еще бухал и приводил собутыльников. Они могли весь день сидеть на кухне, а я стеснялась сказать, что хочу есть, и была голодной до вечера. Мать специально брала рабочие смены на выходные, чтобы отдыхать среди недели, когда отец был на работе. У подруги была четырехкомнатная квартира, мы никому не мешали: играли в настолки, делали уроки и поделки. В обед ее родители звали нас к столу. Было удивительным, что у них постоянно на столе вазочка с вареньем и его никто не ест, ведь у нашей семьи не было ни дачи, ни огорода. Мать особо не интересовалась, как я проводила время, и на мои жалобы на отца ничего не предпринимала.

Моя мама была очень гостеприимной, поэтому всегда разрешала приглашать друзей в гости и оставаться у нас на ночь. Таким образом, моя подружка ночевала у нас пару раз в неделю, так как жила далеко. Её родители были не против. Моя мама накрывала большой стол, носила нам в комнату перекусы, соки и компоты в неограниченных количествах. Я же за весь год была у подруги всего четыре раза. Они жили в огромном коттедже, я даже не знала, где у них кухня. Мама звала подругу, и та возвращалась через полчаса с печеньками.

Все знакомые говорят, что у меня шикарные длинные волосы, часто спрашивают секрет ухода за волосами и какие маски для роста волос. Но мало кто знает, что в детстве мама, чтобы не мучиться с моими волосами, приглашала парикмахера домой, и они вместе ловили меня по квартире, чтобы отстричь волосы под 0,5–1. Мама всё объясняла, что так они будут сильнее и быстрее расти. К первому классу еле-еле отрастили волосы для двух хвостиков (после резинки хвост сразу и заканчивался). Теперь жутко боюсь парикмахеров.

Я живу в посёлке городского типа. Сейчас он больше похож на небольшой город, а лет 12 назад, когда мне было 11 лет, он больше походил на большую деревню: мало асфальтированных дорог, одна машина, проезжающая раз в пять минут, соседи держали коров и лошадей — и это было самое лучшее детство! Мы гоняли толпой на великах вокруг квартала прямо по дорогам, не боясь машин, ходили на поле в двух кварталах за земляникой, ездили толпой на бричке, запряжённой лошадью, купаться на речку и пруды, купали лошадь, встречали с пастбища коров, доили их, ездили за черемшой и на сенокос, играли в прятки, казаков-разбойников и другие игры. Эх, вернуть бы то счастливое детство на пару деньков 😊

Когда училась в школе, была выше других девчонок, росла быстрыми темпами. Мама просто не успевала покупать мне новую одежду, да и денег сильно не было (конец 90-х — начало 2000-х). В 11 лет я выросла за лето на 10 см. А мама решила схитрить и перед школой купила мне огромного размера спортивный костюм и кроссовки на 3 размера больше — на вырост. Такие огромные кроссовки мне было стыдно носить, я ходила в старых. Ах да, и я больше не выросла!

Помню, как в 90-е, когда весь заработок наших родителей уходил на еду и коммуналку, мы, как и все дети, конечно, мечтали о вкусностях. Обычно на ништяки мы старались как-то сами заработать: на рынке помогали грузить товар, собирали бутылки, мыли машины. Но однажды мы компанией пацанов гуляли в позднее время и обнаружили, что продуктовая палатка на соседней улице уже закрыта, хотя закрывалась обычно позже. Та улица тогда вообще плохо освещалась, после темноты народ старался там не ходить, и нам взбрело в голову поживиться — вскрыть палатку и утащить шоколадки и жвачки. У нас в компании было два пацана из неблагополучных семей, которые уже подобным промышляли, они посоветовали вскрывать замок отверткой — меньше шума. И, самое странное, у нас получилось, даже сигнализация не сработала. Мы набили карманы сладостями и сигаретами, прихватили по паре бутылок пива и быстро смотались на чердак, где устроили пирушку. Конечно, было стремно, мы несколько дней ожидали, когда же придут из милиции, часто обсуждали, что будем говорить, но никто так и не пришел. Один из неблагополучных пацанов предположил, что могут устроить засаду, поэтому к той палатке мы даже близко не подходили долгое время. Никто из нас, став взрослым, по кривой дорожке не пошел, даже те самые ребята из неблагополучных семей выбились в люди, и сейчас мы с друзьями тот эпизод вспоминаем со смехом. Хотя своим детям не рассказываем и вряд ли когда-нибудь расскажем.

В детстве я был очень исполнительным ребёнком. Как-то в садике (мне было лет пять) на обед давали рыбу и сказали, чтобы тарелки были пусты. Я это понял буквально. Каких трудов и боли мне стоило проглотить кости от той рыбы! Но каково же было моё разочарование, когда я подошёл к столику с грязной посудой и увидел, что все остальные кости не съели, а выбросили. До сих пор не понимаю, как не повредил себе ничего острыми костями.

Мне 90-е запомнились как годы тотального воровства и собирательства. У нас была дача с небольшим участком в 2 сотки, там мы отдыхали и выращивали мелочи вроде зелени. Сажать ничего серьёзного не было смысла — всё обрывали и выкапывали в будние дни, пока нас не было. Зелень мама морозила. Мы воровали у соседки из сарая сахар, отгибая железный лист. Кстати, соседка умерла, а в сарае протекла крыша. И все её мешки с запасами в итоге просто пропали. Мы ездили воровать кукурузу, подсолнухи. Потом неделями могли питаться варёной кукурузой, а заготовленные семечки зимой часто были ужином для родителей. Собирали по ночам у соседей перед домом облепиху, сливы. В лесу рядом росла земляника, ежевика и малина — если успеешь. И везде на любое дело родители брали с собой нас с сестрой. Потому что с детьми, если что пойдёт не так, пожалеют и, может, даже отпустят. Сейчас такое сложно представить, но тогда это вполне было нормой.

Когда я был малой, я очень любил мастерить луки и мечи. Всё время представлял себя каким-то рыцарем или охотником. Был случай в деревне: я сделал себе лук и ходил стрелял по курицам, гусям, уткам. Представлял, что они драконы. Однажды меня спалил дед мой и вломил мне такой пизды, что после того дня я больше не рыцарь и не охотник.

Помню, как в 90-х весь бизнес отца рухнул в одночасье — «друзья» подставили, и он остался без всего. Это случилось за день до того, как мы с мамой должны были полететь на море. От поездки мы в итоге не отказались, но она была очень странной. Это был неплохой отель 4* на Кипре, за территорию которого мы не выходили — не было денег. Из питания были только завтраки, и мы старались отъедаться, чтобы хватило на весь день, а вечером в номере делили с мамой одну лапшу быстрого приготовления на двоих. Вход в аквапарк рядом был платный, я пролезала туда через дырку в заборе, но меня быстро вычислили охранники, и был сильный скандал. Мы даже фотографий почти не делали — с собой была только плёнка на 12 кадров, которую потом год не могли проявить. Так мы провели две недели, и по возвращении в Москву началась совсем другая жизнь: родители продали квартиру, мы переехали к бабушке, где жили в одной маленькой комнатке. Папа стал таксовать, мама устроилась техничкой в частную школу, где я училась, чтобы я могла продолжать в ней учиться. От былой сытой жизни не осталось и следа.

Когда я ходила во второй или третий класс (середина нулевых), родители выиграли годовой запас макарон. Это оказалось очень кстати: маму тогда сократили с завода, жили на одну зарплату папы-тракториста. Мама старалась что-то выдумывать: жарила их с яйцами, делала запеканки и так далее, но даже так есть одни и те же макароны по несколько дней подряд было почти пыткой. Закончились они аккурат тогда, когда мама нашла новую работу. Двадцать лет прошло, а я до сих пор не могу даже смотреть на макароны, не то что есть их. А кладовку, где лежали коробки, мы до сих пор называем "макаронник".

В моей семье 5 детей, я самая старшая. Сейчас мне 24. Из детства есть одно воспоминание, которое до сих пор вызывает слёзы. Мне было 5 лет, остальным ещё меньше. Отец избил маму, и она попала в психиатрическую больницу. Мы жили в селе. Как-то утром он ушёл, наверное, пить. Дверь закрыл, и мы впятером сидели взаперти (ставни тоже были закрыты). Отца не было целый день, а соседи услышали нас, и через кошачью маленькую дверь передавали нам молоко, хлеб и сахар. Мы живы! Спасибо им!

В конце 80-х, когда с продуктами было не очень, фрукты были редкостью у нас дома. Как-то весной, гуляя во дворе, увидел большое яблоко, которое плавало в луже. Так как у меня были резиновые сапоги, я технично его поднял, чтобы никто не видел — так хотелось яблочка! Принёс домой, помыл в ванной с хозяйственным мылом и заточил с удовольствием! В настоящее время смотрю на витрины с заморскими парафиновыми яблоками, которые могу позволить десятками кг, и вспоминаю то из детства…

Иногда мне кажется, что родители хотели в детстве меня убить, а иногда — что современные родители слишком трясутся над детьми. Например, я на море тонула раз девять, так как мы ходили «прыгать на волнах» во время шторма (травм нет, воды не боюсь). Или как меня учили кататься на лыжах, когда мне было девять: объяснили на словах, как и что делать, и столкнули ехать самостоятельно. Типа, пока доедешь — научишься. И научилась же, выбора не было. Много еще таких мелочей. И страшно не было, но вроде не норм это.

Многие возмущены жвачками, налепленными под столешницей. А лет 50 назад мы в деревне жевали смолу сосновую, сера называется, отваренная специальным способом. И перед обедом клеили её под стол. А когда серы не было, дружно отлепляли, не разбираясь чья. Ни одного кариозного зуба до 25 лет!

У меня было очень интересное детство с нестабильной мамой и её выходками. Хоть книгу пиши про всю дичь, что происходила. И иногда мы болтаем с мужем, тема заходит, и я что-то вспоминаю и рассказываю ему из детства. И он каждый раз говорит мне, что я вру. Что быть такого не может, что я обманщица и всё придумала. Мы женаты уже пять лет, блин. На кой чёрт мне вообще врать и придумывать? Он просто не верит, что такое случалось, и обвиняет меня потом во лжи. Ну, по типу того, что мама в пьяном угаре кидалась в меня стаканами. Или как меня на мороз выгнали в наказание. Или что мусорку перевернули в постель за то, что её не вынесла. Короче, я больше не делюсь с ним ничем. Рада, что он считает это всё выдумками и сказками — значит, у него подобного не было.

Помню, пришли мы домой — мама, папа и я. Меня от бабушки забрала мама, папу по дороге встретили. Он принёс пакет с продуктами — там лежала коробка молока, хлеб и картошка. Наш обычный рацион. И вот я, шкет пятилетний, только разулась, скинула куртку, хватаю из пакета молоко и убегаю прятаться. Спряталась я за дверь в кухне, прогрызла уголок коробки и начала лакать сочившееся молоко. Как только я напилась и начала хоть что-то замечать вокруг — услышала, как мама сидела в комнате и плакала. А папа ей говорил: “Мы справимся. Всё будет хорошо”. Потом уже мама мне рассказала — времена голодные были, трудно очень было. Отцу зарплату месяцами не платили, мама не работала, и денег не было порой даже на молоко. А тут я, увидев молоко, — как дикое животное набросилась на него, заныкалась и просто его лакала. Мама тогда говорила, что ей так больно стало от этой ситуации, и они с отцом обсуждали, что ей нужно на работу выходить, а не скитаться голодными по гостям — то к бабушке меня отправят, то к крёстной, то к тётке в деревню…

Мама всю жизнь удивлялась, почему я ей не доверяю. А я помню детский сад, ясельная группа. Мама привела меня утром. Оказалось, что в садике должен быть праздник и концерт. Всем девочкам принесли красивые платья. А моя мама про него забыла, но пообещала, что сейчас сбегает домой и принесёт мне его. Я простояла в том коридоре до обеда. Пока меня не увёл на тихий час воспитатель. А мама так и не пришла.

Вспоминаю своих детей и холодею от ужаса. Как они росли?! Ушли утром после завтрака и пришли затемно (я тоже так росла). А потом дети мне рассказывали, как прыгали на стройке. Как сын на спор прошёл по стене высотой 4 метра по всему периметру строящегося дома. Как они купались в реке и на спор переплывали её. Как дочка залезла на дерево и не смогла слезть. Прыгнула и распорола ногу о корягу. Лазали на водонапорную башню. Как ходили в цыганский табор. Как жгли костры и пекли картошку…

Наша трудовичка во время урока обожала заточить чай со сладеньким. Мы шьём или вяжем, а она чаёк попивает. Порой приглашала на своё чаепитие ребят из одиннадцатого класса. Но нас, пятиклашек, никогда ничем не угощала. Поэтому приходить голодной на её уроки было просто мучением! Но однажды получилось так, что училке потребовалось отойти куда-то по делам. И в тот момент в классе были только я и ещё одна девочка. Остальные то ли болели, то ли ещё что-то. И моя одноклассница предложила немного перекусить запасами училки. Взяла какие-то две печеньки, одну протянула мне. Вкуса этого печенья уже не вспомню, но до сих пор помнится то ощущение «запретного плода». Ели эти две несчастные печеньки и стремались, что училка вот-вот войдёт в кабинет…

В детстве мои игрушки всегда куда-то исчезали. Я возвращалась из садика или школы и замечала, что на полке стало пусто. Спрашивала: «Где кукла? Где конструктор?» Мама отвечала спокойно: «Отдали тем, кому нужнее». Самый сильный удар был, когда я увидела в своём же детском саду знакомые пакеты. Два больших мешка с моими игрушками стояли в группе. Воспитательница радостно сказала: «Смотри, сколько добра твоя мама принесла для всех». Я стояла и смотрела, как дети разбирают мои машинки и мягкого медведя. У меня внутри всё сжалось, но я молчала. Потом так было много раз. Книги, одежда, какие-то мелочи — всё уходило «нуждающимся». Когда я уехала учиться, в моей комнате без спроса поменяли абсолютно всё. Зато когда я однажды выбросила её старую песцовую шапку, которой было лет тридцать, мама устроила истерику. Достала её из мусорного ведра и долго возмущалась, как я могла так поступить.