Детство

Когда мне было лет 12–13, мы с другом были на даче и решили пойти в магазин купить спички. Мы всё купили и пошли развлекаться и жечь всё, что в глаза попадается. Мы нашли один заброшенный участок, трава была выше нас, и мы решили там спрятаться и разжечь костёр. Итог: сгоревший дом, куча ожогов, полдеревни, тушившие этот пожар, и огромное количество полученных пиздюлей.

У нас детей к санкам привязывали. Отец за порог — ему в одну руку санки, в другую ребенка. Ибо зимой маршрутов было ровно два: в гараж и в ларек. Соответственно, домой папа всегда шел подшофе. Не потерял ни разу. Правда, однажды перебрал, зашел в подъезд, и разморило. Поставил меня вертикально вместе с санками, сам сел у стенки и задремал. Я так и стояла как памятник, пока мама не вышла. Отца мы пледом прикрыли и в подъезде ночевать оставили. С тех пор пил он очень умеренно. Если что, тогда это даже алкоголизмом не считалось: махнуть соточку пару раз в неделю. Сейчас я бы мужа убила за такой номер.

Мне было 4 года. Зима лютая, мороз. Мама укутала меня будь здоров: водолазка, колготы, гамаши шерстяные, кофта вязаная на пуговках, жилеточка, на голове хлопковый платок, поверх пуховый — и все это закутано в шубу! Шаурма, никак иначе. На ногах еще носки от бабули и валенки. Шевелиться трудно было капец. И были у меня санки: металлические, с сиденьем из жердочек. Не было спинки у санок, да как и ручки, впрочем. Мама впереди шла и лямку тянула, которую папа на долгие годы так привязал, что сани сгнили, а лямка — нет! И вот приехали мы в деревню к бабушке. От остановки надо ногами еще минут 40 идти. Одна дорога — поворот и кругом одни поля. Маму встретил папин брат. Шли мы не по дороге, а по прокатанной трактором на обочине яме-колее, так безопаснее было. Сижу я в санках. Вокруг — все белое, сугробища, да и мы еще в колее. Ничего не видно. Я крутила головой в попытках разглядеть хоть чего-то, приподнималась слегка. А мама шла впереди, тянула лямку, болтала с моим дядей. И вот я в попытках рассмотреть что-то пошатнулась и на бок свалилась из санок. Я встать попыталась — нога в сугробе застряла. Ползти — не вариант, я пыталась, не вышло. Кричала я маму, звала — не слышит она меня, идет, болтает. И тут я не придумала ничего, кроме как ооочень громко, что есть мочи, от души затянуть песню! Думаю: ну раз уж помирать — то с музыкой. И начинаю орать: "ОООХ МОРОЗ МОРОООООЗ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯ, НЕ МОРОЗЬ МЕНЯЯЯЯЯЯ, МАЕГО КОНЯЯЯЯЯЯЯЯ!" И это, знаете ли, сработало. Мама на коленках уже ко мне ползла, потому что с ног свалилась со смеху. Помню, как она, рыдая, смеялась. Потом рассказывала, что у нее слезы подступили и от смеха, и от страха, что ребенок из саней вывалился. До сих пор вспоминаем эту историю с семьей и смеемся над тем, как моя душевная песня меня от обморожения (наверное) спасла:)

Сколько себя помню, мама на меня обижалась и не разговаривала неделями. Я всегда тяжело переносила чувство вины. Однажды в шесть лет просто упала на улице перед мамой на колени и просила прощения за какую-то мелочь — может быть, за грубоватый тон. Просто потому, что обычного извинения ей было бы недостаточно, чтобы заговорить со мной, и мне пришлось бы ждать еще как минимум неделю.  Сейчас я выросла, но до сих пор остро чувствую свою вину за многое. И в то же время не могу обижаться на других, так как боюсь сделать им больно.

Лайфхак от моих родителей. Как не искать дочке-младшекласснице туалет во время поездки на электричке летом в жару длительностью четыре часа? Всё просто: нужно всего лишь не покупать воду, а брать то, что ребёнок не пьёт — горькие газировки-тоники. Озвучено мне это было после моих двадцати лет. А я каждое грёбаное лето давилась ими в плюс 25–30 в отсутствие других напитков.

Самое лучшее воспоминание из детства — когда, только проснувшись, я звала папу, а когда он приходил, я просила "сделать облачко". Он скручивал меня в одеяло с облачками, как гусеницу, поднимал, и я летела, как облачко, прямо в постель к маме. Эх, жаль, что сейчас он меня даже не поднимет :((

Был у меня товарищ. Мы, когда летом загорали и купались, развлекались, как могли. Телефонов и планшетов не было. Я садился в электричку и подходил к кнопке "Милиция" и как можно громче говорил: "Два гамбургера и одну колу". Ну и на другой станции появлялся мой товарищ, заходил в вагон и громко спрашивал: "Кто заказывал гамбургер и колу?" Я вставал и забирал заказ. Потом мы встречались в другом вагоне. Нам, малолетним подросткам, было смешно. Вот так и развлекались. А ещё, смотря в окна электрички, кричали: "Дельфины!" Люди вставали и смотрели на залив. Там дельфинов не было отродясь. Нам было весело, мы были молодые.

Когда была в третьем классе, то задали доклад про кротов. Я, не задумываясь, пошла к отцу. Он мне рассказал про реактивных кротов, которые, не успев остановиться, вылетают из берега, и так образуются "ласточкины гнезда". Я, естественно, во все это поверила, законспектировала и на следующий день рассказала в школе. Учительница смотрела на меня с открытым ртом, а одноклассники смеялись. В итоге я получила 2 и долго обижалась на отца. Зато сейчас это вспоминаем со смехом.

Выросла в деревне: в 5 лет вместо песочницы весело перекидывала с папой навоз детской лопаткой, в 9 меня на веревке опускали в туалетную яму за мамиными золотыми часами. В 12 я впервые сама принимала роды у козы. Сейчас я надеваю одноразовые перчатки, даже если просто хочу пол тряпкой протереть. Мусор выношу каждый день вечером. А если вижу в доме хоть одного жучка или мошку, то сразу протравливаю всю квартиру. Потому что спасибо, но я достаточно настрадалась. Хоть я и без труда меняю подгузники или отмываю холодильник от забытого протухшего мяса, но жить я предпочитаю в почти стерильной городской квартире.

Когда мне было лет 11–12, в магазинах было пусто. Если появлялся какой-либо продукт, стояла очередь, занимающая по всей немалой площади магазина два-три витка. Тогда для нас, детей, это было одним из полезных развлечений — встал в очередь, раздобыл для семьи ужин. Один раз мы с подружкой заняли очередь, отошли на десять минут, а потом забыли, за кем стояли. Хорошо, нас какая-то добрая тётя впереди себя поставила. А как-то стояли в очереди за сливочным маслом. Я была со своей мамой, а чуть подальше стояла моя учительница музыки со своей мамой. В магазине должен был быть обеденный перерыв, но люди из очереди уходить отказались и стояли намертво, пока нам не отпустили наше сливочное масло.

В детстве меня ни разу не били. Не оскорбляли. За двойки не ругали, вообще в дневнике просто расписывались, не глядя. На родительских собраниях были ноль раз. Мне можно было гулять допоздна, ночевать у подружек (сообщив родителям, где я и с кем), смотреть кино до утра, даже если завтра в школу. У меня была своя большая комната, и в неё с моего раннего детства никто не входил без стука. Мне разрешали прогуливать "неважные" уроки типа МХК и физры. Мне разрешали заводить кошек, собак, кроликов, и я всегда сама за ними ухаживала от и до. Меня не заставляли убираться и делать домашние дела: всё было по желанию, но желание у меня почему-то всегда было… Я с раннего детства несла ответственность за все свои решения и поступки. Меня хвалили, ободряли, помогали. Любили и давали это понять по-всякому. За косяки вместо ругани и ора спокойным тоном за чаем читали лекции-нотации. Вся эта свобода вылилась в полное отсутствие подросткового бунта, нежелание рано знакомиться с алкоголем, куревом и сексом, прекрасные доверительные отношения с родителями, отличную учёбу в школе и двух универах, карьеру с нуля без связей, здоровый эгоизм, адекватную самооценку, самоуважение. Сейчас по большой взаимной любви замужем за человеком, с которым у нас полное доверие и взаимопонимание: едва возникшие недовольства друг другом сразу решаем разговорами, за семь лет ни разу не ругались, даже обидеться было друг на друга не за что. Только вот у мужа детство было прямо противоположно моему: пережил физическое и психологическое насилие, жил в отчем доме на правах таракана, сбежал от родителей в 18. Пять лет он отходил к очень хорошему психотерапевту, после чего мы и встретились. Иногда я думаю о том, как же сильно человек "родом из детства", и как сильно правильное воспитание упрощает и осчастливливает жизнь, помогая избежать душевной боли и денежных трат на психотерапевта.

В моем детстве у нас были проблемы с жильем. Мне сказали, что если я не хочу жить с братом, то свободен только балкон. Каково же было удивление родителей, когда я повесила шторы на окно с обратной стороны и начала вполне комфортно обживаться там. Не кладовка под лестницей, но было трэшово. Особенно зимой.

Тебе 9. Отмечаешь Новый год в Египте. Ты в костюме барашка. Фейерверки. Который день в очередной раз дерёшься за надувного дракончика, и вдруг противник толкает тебя в бассейн. Начинаешь тонуть, ведь бассейн для взрослых, которого ты очень боялась, а ты в костюме и вообще не умеешь плавать. Ничего не говоря, мужчина, поливающий за столиком шампанское, одной рукой вылавливает тебя из бассейна, а всё, о чём ты думаешь: «Надеюсь, мама не видела, она ж меня прибьёт».

Когда я была маленькая, мы отдыхали с родителями на речке, где продавали живых раков. Уговорила родителей купить мне одного, чтобы жил дома и я смогла о нём заботиться. На следующее утро, проснувшись, я заглянула в ведро, где сидел рак, но его там не обнаружила. Оказалось, родители с утра пораньше сварили его, а мне сказали, что пришлось так поступить, потому что рак всю ночь храпел и мешал им спать…

В садике была заводилой и затейницей. Однажды я придумала игру "Туалетики". В ней были туалетные жители и люди. Когда люди приходили справить нужду, туалетики хватали их за попы и тащили в унитаз. Тех, кому удавалось сбежать, догоняли и возвращали на суд к Королеве Туалетиков (ко мне). За час прогулки количество участников в игре возросло с 3 до 15 человек. Игра была дурацкой, но всем нравилась. Эх…

В нашей семье видик появился уже, когда он не считался каким-то чудом света, у многих одноклассников он уже был, а у нас просто не было возможности его купить раньше. Я даже могу назвать точную дату, когда папа принёс его домой, — 26 августа 2000 года. А запомнил я этот день, потому что на следующий день случился пожар на Останкинской башне, все каналы отключились, и следующие три дня только видик мы и смотрели.

Когда я была маленькой, спрашивала маму, о чём она мечтает. Она говорила, что мечтает о маленькой ручной обезьянке. А я Успенского читала и про обезьян знала точно, что они — причина всех бед! И больше всего боялась не грозы, пауков, врачей, а того, что мама обезьяну заведёт. Представляла, как та будет по квартире прыгать в подгузнике и всё крушить вокруг. Как будет шкодить и ломать мои игрушки. Боялась. И зря, конечно. Ведь потом мама принесла домой младшую сестру. Тогда-то я и поняла, что обезьянка — не самое страшное, что могло бы случиться. Было мне лет 7)

Я однажды вытащила из воды тонущего мелкого брата подруги. Я занималась плаванием и понимала, что у меня есть шанс помочь. Причем сама подруга впала в ступор и не позвала никого на помощь, а я бросилась за ним. Я не могла одновременно плыть и кричать. Ему было лет 5, мне 9. Так вот, в его воспоминаниях он тогда отлично плавал, я пыталась его утопить, а сестра побежала за помощью. Ему уже 30 лет, он до сих пор в это верит. Однажды спросила его, а как все же вышло, что я не смогла утопить пятилетку, он сказал, что его отец вовремя пришел на помощь. Если что, его отца в тот день даже не было с нами на реке. Когда я нащупала ногами дно и закричала, его вытащил на берег совершенно незнакомый мужчина.

Меня в детстве не выпускали на улицу одну. Если отправляли на море, за город или на дачу, то гуляла я максимум по закрытой территории санатория или по улице строго в зоне видимости. Мне часто говорят, что у меня не было детства. До сих пор не понимаю, какого детства у меня не было. Мой старший брат однажды пожарил и съел гриб и попал на 5 недель в больницу. То, что гриб он пожарил, спасло ему жизнь. Моя подруга детства пошла купаться на реку и утонула. Первый парень разбился на мотоцикле, лишился ступни. Но это еще не все, были и другие последствия. Так как у нас дачи рядом и мы до сих пор немного общаемся, я знаю, что стало с компанией с нашей улицы. Двое из трех парней, которые с 12–13 лет бегали в деревню тусоваться с местными, сейчас пьют. Знакомая, которая упала с дерева в лесу и никому не сказала, перенесла трещину позвоночника на ногах и страдала от болей в спине, пока ей в 25 лет не сделали операцию. Еще одна знакомая родила в 17 лет от местного парня и вместо того, чтобы учиться на врача, закончила ветеринарный техникум на фельдшера. До сих пор, а нам уже за 30, у нее нет возможности пойти учиться и получить диплом, хотя она много литературы читает для себя и уже, честно говоря, может поставить диагноз лучше нашего терапевта в поликлинике. Одно событие, даже само по себе не такое страшное, в сочетании с детской глупостью действительно ломает жизнь. Родители нужны рядом, чтобы это предотвратить.

В детстве почему-то ужасно хотела поскорее стать взрослой. Не нравилось быть ребенком вообще. И с другими детьми было неинтересно. Старалась выбирать одежду как у мамы, краситься. Мне ничего не запрещали. И придумала вставать раньше всех. Мы жили в коттедже, училась я в дневную смену и никому не мешала. За это время готовила всем завтрак, кормила собак и кошек, прибиралась. Мама громко восхищалась, какая я взрослая. А потом призналась, что нагло пользовалась моим капризом, чтобы выспаться))

В детстве, когда начинали курить, запихивали папироску и спички в пакетик и в трусы, а потом переплывали речку — якобы на другом берегу нас не увидят😄 Речка была полтора километра шириной))

В детстве мне очень нравилась книжка К. Булычёва "Девочка с Земли", но её было очень трудно раздобыть даже в библиотеке — она вечно была на руках у кого-то. Однажды её всё же удалось раздобыть на время, и отец, профессиональный фотограф, переснял её на фотоплёнку. Негатив я просматривала на экране через диапроектор. Потом я решила, что это неудобно, и решила её перепечатать. Поскольку экран был виден только в темноте, я надиктовывала на катушечный магнитофон текст, а потом его печатала на печатной машинке. Недавно об этом вспомнила и удивилась: это ж надо было так сильно хотеть иметь книгу. У моих детей книг полный шкаф, а прочитали они из него, хорошо если, половину, и то это те книги, которые им читали вслух, пока они были маленькими. "Девочка с Земли" у них тоже есть, но прочитали её один раз и забыли. Впрочем, как и почти все остальные книги.

В детстве играла с девочками во дворе. И вот к нам подходит парень с очень печальным лицом и отдаёт два золотых кольца: мужское в виде лебедя и женское с цветочком. Просто так. Отдал и ушёл. Кольца я потом забрала себе, но их всё равно украли. Причём две разные девочки. Но меня расстраивает не это, а то, что я до сих пор иногда думаю о том, что же случилось у того парня на самом деле, раз он отдал кольца детворе?..

Помню, как в детстве любила ездить с родителями в электричке только из-за того, что был шанс встретить людей, которые ходят по вагонам и поют. Так и ждала мини-концерта. А сейчас заметила, какое раздражение вызывают они. Я по вечерам после работы просто бешусь, если заходит певец. В последний раз задумалась, и стало страшно — как прозаична взрослая реальность, как она раздражительна и зла. Противно.

Одно из жутких воспоминаний детства — общественная городская баня. Белоснежное здание, на входе скромные колонны, крыльцо со ступеньками и клумбы по бокам. Рядом — рынок, буквально через лужайку располагается эта густонаселенная движуха споров и торговли. Рядом с баней всегда располагались продавщицы в возрасте, которые предлагали купить душистое мыло в кусках или мочалку, которую связали своими руками. Зал (помывочная) выглядел как большой зал. По центру рядами стояли деревянные лавки, на полу — ржавого цвета плитка, на стенах — облупившаяся светлая краска. По стенам — краны с водой, под кранами — что-то типа топчана с тазом. По одной стене — зоны с перегородками, по типу душевых. Без дверок или шторок. Окна с решетками под потолком. Пахло там всегда мылом и затхлостью. И много, много голых женщин. Я терпеть не могла ходить в баню. Но приходилось. Какой-то период жизни мы жили в комнате общежития, и там душа не было (был, но не работал), и единственное доступное место, чтобы помыться, — общественная баня. Меня доводило до мурашек это место. Старые жуткие коридоры с шумом в трубах. Страшные деревянные решетки на полу, куда уходила вода, прогнившие. И очень много голых женщин, которые вели себя так раскованно, что было крайне неловко и неприятно. Чего там только не увидишь, а когда ты маленькая — их гениталии на уровне твоего лица, а они то и дело поднимают ногу на лавку, сидят в раскорячку, словно соревнуясь, кто более раскованный и раскрепощенный. Помывочная — самая жуткая зона. И когда ты туда приходишь, ты уже не мамин ребенок, а общий. Пока мама моет голову, тебя уже какая-то тетка натирает жестким лыком так, что выть охота. С другой стороны на тебя опрокидывают ушат с водой. Трогают тебя, вертят, крутят, поднимают и опускают. Потом тебя мама вытирает и закутывает в сотню одеяний. Зимой так вообще: на голову платок, потом шаль, потом шапку. На тело — белье, рубаху, юбку, кофту, гамаши, шубу. На ногах — носки и валенки. Еле плетясь, идешь домой, выдыхая, что еще неделю этого ужаса не предвидится наблюдать.